Она посмотрела на грудь дракона, ища слабость, намёк на то, как забрать сердце. Но не могла нанести вред существу, что было столь страшным и благоговейным. Она не могла вытащить её сердце и отдать ведьме.
Дракон наблюдал за нею.
Но никто не смотрел на Лукаса. Он схватил запястье Авроры, выворачивая его, пока она не выронила кинжал. Она вскрикнула, зажигая магию, но Лукас уже схватил оружие. Он полоснул её, но она отпрянула. Кончик ножа разрезал кожу, и кровь окрасила красным тунику.
Лукас вновь рванулся вперёд с кинжалом — и он был выбит. Дракон поднялся на задние лапы. Его крик сотряс каждый камень в пещере. Он повернул голову, глаза смотрели на рану Авроры. Голова откинулась на Лукаса. Тот отшатнулся, роняя кинжал. Аврора знала, что он убьёт её. Кровь пробудила что-то в существе, и он сожжёт их.
Она двигалась инстинктивно, в страхе за Финнегана, за неё, потребность ответа набухла внутри и вела вперёд. Свободая рука схватила за грудь дракона и потянула — кровь пела вместе, кулон с драконом горел достаточно горячо, чтобы крылья отпечатались на коже.
Рука соскользнула, задевая гладкие драконьи чешуйки, а после глубже, в чистое тепло, пульсируя, корчась и лаская кожу. Она подавила крик. Её рука выхватила костёр. Она рванула его, и крик разрезал воздух.
Она держала сердце, не больше её собственного. Жестокая краснота, сияние во тьме.
Дракон смотрел на неё. Она оглянулась. И почувствовала грусть в глазах, словно свою. Он смотрел на неё, боль прожигала вены так сильно, что она почти оттолкнула сердце, почти бросила Финнегана, почти оставила все ответы в этой пещере и позволила смертельному существу жить. Дать ему свободу, что желала себе.
Но мгновение закончилось, и дракон начал тлеть. Воздух, как и прежде, горел от тепла, из ноздрей поднимался пар, но треск и жжение от его масштабов опалило воздух. Дракон открыл пасть, но вышел лишь сдавленный вопль. Его масштабы, мощные крылья, пещеристые глаза засветились красным, потом чернотой, словно горящая бумага, пламя вырвалось наружу, пока он не был поглощён своим теплом. Кожа и чешуя распалось, огонь чернел и падал на землю, и тепло освобождалось.
Аврора побежала. Она сжимала сердце и мчалась, карабкалась вверх, спотыкалась на камнях, и сердце билось в такт с её собственным. Остальные кричали, не смертью, как первый, а гневом и ненавистью. Аврора побежала быстрее. Она обернулась и увидела, что Лукас следует позади. За ним огромный дракон превращался в шар пламени и дыма, что росло и освещало пещеру, и Аврора видела трещины в потолке. Первый грохот — и она помчалась в узкий коридор, заставляя себя мчаться вверх по склону, в ужасе, что огонь поймает их, что дракон сожжёт, пока они бегут.
За спиной закричал Лукас.
Она выбралась из пещеры и упала на землю, камни изрезали колени. Она остановилась в нескольких футах от пещеры, скрытой в тени валуна. Выбросив вперёд свободную руку, тем самым останавливая падение, мелкие камешки впивались в кожу. Аврора смотрела на сердце в руке. Оно было таким маленьким, почти нежным, словно лопнуло бы от одного нажима. Столь хрупкое, чтобы держать это огромное существо. Но она чувствовала его биение. Рука была выжжена дочерна.
Она задрала тунику, чтобы посмотреть на рану в боку. Меньше, чем она ожидала, кровь уже свернулась. Болезненно, но не опасно для жизни. Было и хуже.
Аврора пошатнулась, не обращая внимания на боль в коленях. Если Лукас выбрался, он пойдёт один. Может быть, он ждал, что она уйдёт. В любом случае, идти отдельно будет безопаснее. Возможно.
Она спускалась по склону. Гора грохотала под ногами, и она могла ещё слышать крики драконов. Земля бросалась к ней быстрее и быстрее, она скользила по камням, пытаясь добраться до земли, призрака деревень, бежала и бежала, пока крики не оказались в милях от неё.
Селестина ждала её в деревне у подножия горы. Ведьма стояла рядом с растопленой стеной, обрамленная чёрной сажей и белым камнем. Она взглянула на сердце в руке Авроры и улыбнулась безумной, захватывающей улыбкой, что соответствовала голоду её глаз.
— Ты сделала это! — сказала Селестина. — Я знала… — она сделала шаг вперёд, хватая сердце, но Аврора отступила назад, прижимая его к груди. Она чувствовала биение. Дико думала о Финнегане, как его сердце билось в груди, когда они целовались тут. Тем не менее, это был свирепый, упорный, ужасающий ритм.
— Я могу взять это, — сказала Селестина. — Взять и оставить твоего драгоценного принца умирать. Мы договаривались.
— Ты сказала, что ответишь на вопросы, если я принесу сердце, — сказала Аврора. — Я принесла. Вопросы и Финнеган до сердца, затем его получишь. Сделка есть сделка.
— Да. Сделка есть сделка. Задавай вопросы.
Тепло сердца убивало её, делая смелой. Три вопроса. Селестина обещала. Только три, и столько надо узнать. Ей надо быть осторожной.
— Ты разбудила драконов.
— Это не вопрос.
— Ты сделала зелье на моей крови.
Селестина только улыбнулась.
— Моя кровь имеет магию, потому что сделала с помощью магии и… — она почти спросила, но поймала вопрос, закусив губу. Улыбка Селестины усилилась.
