– Значит, ты должна знать, что если Кастил – наш принц, – вольвен понизил голос, – то Валин, его отец, – наш король.
– Я знаю, – повторила я, нацепив на лицо улыбку.
– Знаешь?
Я опять кивнула, хотя тяжесть усилилась.
– Вам нужно отдыхать. По крайней мере, пока Талия не подтвердит, что вы здоровы.
Пожилой вольвен неохотно сдался. Попрощавшись, я побрела по краю импровизированного лазарета, рассматривая поле и знамена с атлантианским гербом.
Я чувствовала на себе взгляды.
Чувствовала все время, пока шла по полю.
Но при всей боли, что разносилась вокруг, я не позволила себе ощутить что-то кроме страданий.
«Но они тебя не выбирали».
Слова вольвена снова и снова звучали в голове. Я поморщилась и отвернулась от поля.
Для меня не стало неожиданностью то, что вольвен сказал о короле, и его завуалированное предостережение насчет того, кому принадлежит преданность атлантианцев.
В глубине души я это уже поняла. Поняла еще до того, как все услышали нелепое заявление герцогини Тирман, будто бы я – внучка королевы Илеаны. Королева – Вознесшаяся. Я ей не родная, и я не рождена от плоти и огня – что бы это ни значило.
Но я не такая, как другие эмпаты. Даже если я происхожу от них, это вызывает у людей больше страха, чем уважения. В Атлантии у меня не будет много сторонников. Их и здесь почти нет.
Кастил – принц Атлантии, его любят и уважают. Это совершенно очевидно. Но я не слышала, чтобы кто-то плохо отзывался о его отце или матери, их любят так же, как и его. Кастил – принц, но его отец – король, и если он захочет отправить меня мертвой в качестве послания, народ его поддержит. Не знаю, изменит ли что-то обручальное кольцо или брачный отпечаток, если ничего не изменило то, что я сражалась и убивала за народ Атлантии.
И Кастил… он должен это знать. Он всегда это знал.
Я сидела с закрытыми глазами в теплой мыльной воде, обхватив ноги руками и прижав колени к груди. Вспоминала теплый песок под ногами и вес маминой и папиной рук в моей. Вспоминала беззаботную улыбку убежавшего вперед Йена, смех мамы и то, как отец смотрел на нее, словно…
Словно он не слышал ничего прекраснее ее смеха.
Уголки моих губ поползли вверх. Эти воспоминания смягчили холод, который вернулся, когда я пришла в крепость. Как я и подозревала, меня начало преследовать то, что наговорила герцогиня, и мысли о Тони. А еще тревоги о планах короля и преданности атлантианцев своему правителю.
Дверь ванной комнаты негромко щелкнула, и я открыла глаза. К аромату лимонного мыла добавились запахи насыщенных специй и свежей хвои. Кастил опустился на колени рядом со мной. Его волосы были влажными, а одежда – чистой, не перепачканной кровью. Понятия не имею, где и когда он вымылся. Я не видела его с тех пор, как он уехал с молодым солисским солдатом.
– Привет, – тихо сказал Кастил, окинув взглядом мое лицо и задержавшись на синяке, который я получила в бою.
– Привет, – прошептала я.
Уголок его губ изогнулся вверх, и у меня потеплели щеки. Я прочистила горло.
– Все хорошо? С солдатом?
Он кивнул.
– Он уже на пути в Беломостье.
Кастил взял пряди моих мокрых волос и перекинул через плечо, обнажив отметину от укуса на шее. Клянусь, его ухмылка стала шире.
– Я должен тебя поблагодарить.
Я крепче сжала ноги.
– За что?
– Ты весь день лечила тех, кого могла, и облегчала боль тем, кого исцелить не могла. – Янтарные глаза заглянули в мои. – Спасибо.
Я сглотнула.
– Я просто делала что могла, что сделал бы любой с моими способностями. – По крайней мере, я на это надеюсь. – Некоторые не позволили к ним прикоснуться.
Его пальцы скользили по моей мокрой спине.
– Эти некоторые – идиоты.
– Это твой народ.
– Наш народ, – мягко поправил он.
Дыхание перехватило. До меня дошло, что они и мой народ тоже, нравится им это или нет. Я ощутила укол паники и тревоги.
– Мне… мне жаль Элайджу и всех остальных. Он мне нравился, а Магда была такой милой. Они… они были твоими друзьями.
Он опустил ресницы и резко выдохнул.
– Я знал Элайджу, когда он был еще мальчиком, как ни странно это звучит, поскольку я выгляжу моложе его. Он сознавал риск, и я знаю, что он дал отпор. Они все дали отпор, но он такого не заслуживал. И никто из них.
– Нет, не заслуживали, – тихо согласилась я.
– Надо было заставить их всех уехать. Рискуя привлечь внимание. Надо было…
– Ты сделал все, что мог. Некоторые из тех людей не могли уехать из-за ран, и никто не был готов отправиться немедленно, – возразила я. – То, что случилось, – не твоя вина.
Кастил ничего не сказал.
– Ты же сам это знаешь? Это Вознесшиеся. Виноваты они, а не ты.
Он медленно кивнул.
– Знаю.
– Правда?
Кастил сглотнул и снова кивнул, но я не уверена, что он в самом деле так считает.
– Когда я вернулся в Предел Спессы, мне рассказали кое-что странное.
– Я почти боюсь спрашивать.
Он коротко усмехнулся.
– Помнишь, как во время битвы появились вольвены?
– Разве можно такое забыть?
– Рад, что помнишь, потому что именно тогда ты поднесла кинжал к горлу…
– Я пыталась спасти тебя и людей, – напомнила я. – Мы с этим уже разобрались.
