Звуки играющей музыки заглушают чириканье птиц, и с каждым моим шагом они становятся громче. Я поджимаю губы, раздумывая, продолжать ли идти вперед и рисковать столкнуться с тем, кто играет ужасную мелодию, наполняющую воздух, или развернуться, нырнуть обратно в тень и проделать долгий обратный путь.
Мой желудок протестующе урчит, напоминая мне, что я ничего не ела со вчерашнего вечера, но нерешительность все еще бушует во мне. Любопытство берет верх, когда я замечаю двух парней у поваленного ствола дерева.
Я замедляю шаг, придерживаясь противоположной от них стороны тропинки, чтобы рассмотреть их. У одного в руках футбольный мяч, он подбрасывает его в воздух и ловит, лежа на траве возле ствола, а другой сидит на нем, опершись локтями на колени.
Они болтают и смеются, ничего из этого не слышно из-за играющей музыки, но между ними явно ощущается дружелюбие и спокойствие. Это чертовски странно, потому что я могу сказать, что они не одного происхождения.
У парня на траве растрепанные каштановые волосы, изумрудно-зеленые глаза и заметно широкое телосложение даже с такого расстояния. У парня, который с ним, черные как смоль волосы аккуратно зачесаны набок, и глубокие карие глаза, которые, кажется, все просчитывают, даже когда он, казалось бы, расслаблен.
Любой другой мог бы не распознать этого, особенно с такого ракурса, когда не видно более существенных деталей, но мой отец научил меня определять чье-либо происхождение. Эту способность я предпочитаю держать в тайне. Особенно здесь.
Секрет это или нет, но два истока, которые сейчас смеются вместе, находятся на противоположных концах спектра.
Волк и вампир.
Истоки с наибольшей популяцией, что делает их главными кандидатами на место наследника. От одной этой мысли моя челюсть сжимается, а глаза сужаются, когда я смотрю на них, хотя технически они не сделали ничего плохого.
Под моим ботинком хрустит ветка, — звук, не заметный на фоне музыки, по крайней мере, невооруженным ухом, но он привлекает их взгляды в мою сторону. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы следить за своими чертами лица и продолжать двигаться, несмотря на их внимание, но от них невозможно оторвать глаз.
Воздух колышется вокруг меня, и волк забывает о своем мяче, опираясь на локти, чтобы посмотреть на меня. Вампир хмурится, а то как он сжал челюсти заметно даже отсюда. Мое присутствие явно нежелательно. Возможно, лучшим вариантом было развернуться раньше, чтобы остаться незамеченной, но сейчас слишком поздно менять свое решение.
Расправив плечи, я облизываю пересохшие губы, напрягая каждый мускул шеи, чтобы отвести от них взгляд, но то, что я не смотрю на них, не означает, что они не смотрят на меня. Мое тело покалывает от их внимания, и как бы я ни старалась его игнорировать, оно становится только сильнее, по мере того как я приближаюсь.
— Я не знаю, кто посоветовал тебе прогуляться здесь, но позволь мне внести ясность: люди здесь не приветствуются.
— Не человек, но спасибо, — огрызаюсь я в ответ, прежде чем успеваю себя остановить.
Краем глаза я замечаю какое-то движение, и мгновение спустя путь передо мной преграждается. Зеленоглазый волк стоит, скрестив руки на груди, на шаг позади вампира, который смотрит на меня с ухмылкой, стоя ближе, чем, я уверена, это необходимо. Он постукивает себя по подбородку, окидывая меня взглядом с головы до ног, хотя плащ скрывает от них большую часть меня.
Благодарная за плотную ткань на мне, я просовываю руки внутрь и хватаюсь за первое попавшееся под руку оружие. На всякий случай.
— Ну, ты не вампир, поскольку в тебе нет ничего кричащего, — заявляет он, морща на меня нос, но я остаюсь совершенно неподвижной, отказываясь реагировать.
— Определенно не волчица. Она не отличается теплотой и приветливостью, — добавляет парень позади него, заставляя вампира кивнуть.
— Не человек, как она говорит, и у нее отсутствуют заостренные уши. Конечно, она носит плащ, как маг, но у нее нет ауры царственной мудрости, как у Авеля. Ты согласен? — Он не удосуживается оглянуться через плечо на своего спутника, который кивает в знак подтверждения.
— Если вы закончили со своей оценкой… — Начинаю я, но взгляд вампира темнеет, когда он качает головой. Что только еще больше раздражает меня.
— Остается только оборотень, но в этом уравнении… чего-то не хватает. — Он придвигается ближе, заставляя мой позвоночник напрячься. — Итак, мы вернулись к началу — ты человек. Ложь об этом никогда не изменит этого факта.
Я сдерживаю желание закатить глаза, едва, и уже открываю рот, готовая поставить его на место, но резкий звук девчачьего хихиканья лопает тот небольшой пузырь, в котором мы находились. Мои губы сжимаются, и я прикусываю язык, заставляя себя молчать.
