– Оба… предстану перед ними… убьют… опозорена… Люблю? Нет?.. А вдруг… нет… делать-то что? Конец старой жизни… новая… монахиней?..
– Угу, в мужском монастыре, – тихо добавила я.
Удачно миновав все повороты, переходы и ни с кем не столкнувшись, мы вышли к дому «дорогой» тетушки. Деревянный забор покосился, ворота, по-моему, вообще держались на одном честном слове. Но Фрося, бодренько подошла к ним и со всей силы постучала кулаком… затем ногой. Звук был такой, как будто железным половником бьют по пустой бочке. Долгое время слышался лишь грозный лай собак, но потом раздался громообразный голос и ворота распахнулись. Я, честно говоря (судя по голосу), ожидала увидеть двухметрового мужика с бородой до пояса и усами до подбородка (так как говоривший, то есть кричавший за воротами немного шамкал, вот я и подумала, что усы в рот забиваются). Но… в открытых воротах стояла сухонькая старушка, кажется – дунет ветерок, она и рассыплется. Сморщенная кожа, испестренная морщинами, складками лежала на лице (было небольшое сходство с собакой породы «шарпей», только последняя обычно поупитаннее). Бабулька, роста метр с кепкой в прыжке, сверлила нас ястребиным взором, так хищник смотрит на свою потенциальную жертву. Она грозно подперла малюсенькими кулачками костлявые бока, еще раз сверкнула глазами и… сказала этим громоподобным голосом, от чего я просто впала в ступор. Откуда такой голосище в таком немощном теле из которого вот-вот посыплется песок?
– Чаво надо?
– Тетя, миленькая, не уж-то ты меня не узнаешь?
– Нет! – Ответила та, даже не глядя на троюродную племянницу, а пристально изучая меня. Глаза-рентген, вот какое впечатление производило это рассматривание моей персоны.
– Ну, так как же? Это я, Фрося, дочь… – и долгое перечисление всех родственников.
– А-а-а… – бабуля соизволила взглянуть на племянницу, – ну здрава будь, чо пришла?
– Так… в гости ведь звали… вот я и… – Она беспомощно посмотрела на меня.
– А это кто? – костлявый пальчик уперся мне в живот (выше она не достала бы).
– Моя подруга – Маша, она ве… – я резко, как бы случайно толкнула ее всем телом и вытянувшись по стойке смирно, отчеканила:
– Маша, Мария то есть. Веду здоровый образ жизни. В смысле: не пью, не курю и компьютерами не увлекаюсь, с мальчиками не гуляю. Привлечена не была. Что и имела в виду Ефросиния, девушка, приходящаяся вам родственницей.
– И чо? Чо вам надобно? – Потом, немножко подумав, добавила, – детки?
– Да так… – я смутилась. А чего собственно на самом деле нам надо? Я посмотрела на Фросю, а потом пожала плечами.
– Переночевать бы…
– А деньги есть? – спросила старушка, сузив глаза.
– Да как вы смеете?! – Негодование, вот как можно охарактеризовать состояние, в которое меня ввел этот «божий одуванчик», – это ваша кровь и плоть, а вы, можно сказать, гоните ее!
– Не гоню, – уперлась та, – просто спрашиваю, так, на всякий случай.
– А если нету?
– Спать придется на сеновале.
– А если есть?
– То в хоромах, естественно.
– Хорошо, поступим так: Фросю вы, на правах родственницы, принимаете безвозмездно, то есть бесплатно. А я, так как ни кем вам не прихожусь, так и быть, выделю денюшку на социальные нужды, там, на крем от морщин, краску для волос.
– Ам… я… да…
– Согласны? – одновременно с вопросом, достала монетку и покрутила ее перед глазами милой бабушки.
– Хорошо, мои дорогие, замечательно деточки, – губы ее растянулись в щербатую улыбку, явно говорившую о большом удовольствии. – Проходите, сейчас кушать будете, а то небось голодные.
Дважды уговаривать не пришлось. Мы и вправду были голодные, да на столько сильно, что могли загрызть медведя, даже не взирая на шерсть, чтоб сытнее получилось.
На удивление дом оказался очень уютным, еда вкусной, постель мягкой. Придраться было не к чему. Только хозяйка, подозрительно быстро, из бабы-яги превратилась в Марфу-любезницу. Пока ели, это все подозрений не внушало, но как только оказались в комнате, сомнения начали прокрадываться.
– Фрось, тебе ничего не кажется подозрительным?
Она довольно потянулась на воздушной перине, запустила в меня подушку из лебяжьего пера и промурлыкала:
– Ой, ну не надо, а? В коем-то веке так отдыхаем, да еще и у родной тети…
– Может твои ухажеры, и пойдут первым делом искать тебя по родственникам?
– Но ведь еще не пришли? Вот и дай человеку отдохнуть.
– Что ж, отдыхай. Если, что, я предупредила.
Но, честно говоря, сама так устала, что сил не было даже на то, чтобы даже думать.
Я не собиралась долго задерживаться у этой гостеприимной бабушки. Во-первых, неизвестно, что от нее можно ожидать, а во-вторых, меня ждет «своя» женщина престарелого возраста – Ядвига Маркатовна, чтоб ей икалось не переикалось, и ручки тряслись часа два. На утро состоялся важный для меня разговор:
– Фрося, я ухожу.
– А… я, как же?
– Ты осуществила свою мечту, оказалась в Большом Городе. Тетя поможет устроиться, найдешь работу, встретишь хорошего молодого человека, выйдешь замуж…
– Ты меня бросаешь? После всего того, что мы пережили вместе…
– Я не знаю, что меня ждет завтра, а ты тут можешь быть уверена за свою жизнь.
