Клер нахмурилась. В комнате повеяло холодом. Она посмотрела на окно, хотя была уверена, что закрыла его. Шторы висели ровно, не колебались от сквозняка. Закусив губу, Клер перевела взгляд на Касту. Собака заворчала, потом, заскулив, прыгнула на кровать и прижалась к стене. Она, беспокойно принюхиваясь, смотрела прямо в центр комнаты, словно что-то там видела.
Клер тоже повернулась в ту сторону. Внезапно ей стало страшно, во рту пересохло. Но никаких теней не было. В комнате горел свет; на белой крашеной стене ярким пятном выделялись цветные гравюры с изображением полевых цветов. В саду по-прежнему звучали взрывы петард. Конечно, это они заставили нервничать собаку; точно так же костер взволновал ее саму.
Она села на кровать и потянулась к пульту дистанционного управления телевизором, который бросила на одеяло. Включив телевизор, она прибавила звук, и комнату заполнил голос диктора.
Каста никак не могла успокоиться и продолжала дрожать. Вдруг собака спрыгнула с кровати и, бросившись к двери, стала царапать ее, как будто хотела выбежать из комнаты.
Глядя на нее, Клер почувствовала, как сердце принялось бешено колотиться в груди. Она взглянула на чемодан, лежавший раскрытым на полу у туалетного столика. Там были ее свечи – фигурные свечи, которые она купила, чтобы вызывать Изабель, – а с ними масло, о котором сказал ей Зак. Она сходила в тот магазин, адрес которого он ей дал; магазин, где продавалась всякая всячина: хрустальные шары, благовония и книги по изотерическим наукам; здесь, немного смущаясь, она купила это магическое масло.
– Им ты должна помазать свечи, вот так. – Зак показал ей, как это делается. – Потом себя – лоб, сердце и ладони, – чтобы отогнать злых духов. – Он улыбнулся. – На всякий случай, если твой деверь прав. На всякий случай...
Клер купила масло, но ни разу не пользовалась им, боясь сама себе показаться глупой и суеверной. И она еще ни разу не воспользовалась своими красивыми серебряными свечами.
Чемодан был совсем рядом. Надо только встать, найти маленькую бутылочку и открыть ее...
Но она не могла двинуться с места.
Продолжая сжимать пульт в руке, она в отчаянии до предела прибавила громкость телевизора.
– Пожалуйста, уходи. Я не хочу знать, что случилось с тобой. Пожалуйста... – Ее голос дрожал, когда она произносила эти слова, потонувшие в потоке громкой речи, несшейся из телевизора. – Оставь меня в покое. Пожалуйста...
– Лорд Бакан в Перте, миледи, – сказал гонец, вручая Изабель письмо. – Он велит вам отправиться к нему без промедления.
Гилберт из Аннандейла проводил ее назад в Бакан без всяких приключений, но в Данкерне ее ждал гонец. Скрыв под шелковым шарфом синяк, оставленный на ее шее зубами Роберта, Изабель вышла в зал и неохотно взяла у него письмо.
Она, казалось, все еще ощущала прикосновения Роберта; каждый нерв, каждая жилка ожили в ее теле. Пейзаж вокруг наполнился красками; огромные, подавляющие своей мощью холмы в жарком мареве летнего дня стали прекраснее; цветы в высокой траве вдоль дороги засияли, как драгоценные камни. Возвращаясь домой, Изабель даже стала напевать. Гилберт искоса взглянул на нее и усмехнулся, но ничего не сказал. Он знал – его хозяин умеет обращаться с женщинами. Пусть думает, бедняжка, что она у него единственная. Несомненно, она была самой красивой из всех... Гилберт вздохнул. Но и самой опасной...
Отвернувшись от гонца, Изабель развернула и прочла короткое послание мужа. Ей приказывалось присоединиться к нему в Перте, откуда они вместе поедут на юг, в Англию.
Ее рука дрожала, когда она читала эти строки. Ехать в Англию, когда Роберт наконец вернулся в Шотландию! Как она сможет расстаться с ним после того, что произошло?
Но у нее не было выбора, и с тяжелым сердцем Изабель подчинилась. Она собрала всех домочадцев графа в дорогу и во главе эскорта, прикрыв шею и плечи изящной мантильей, направилась из Бакана на юг.
В начале августа граф и графиня Бакан прибыли в свое имение Уитвик в Лестершире, и здесь граф получил вызов ко двору короля Эдуарда. Английский парламент должен был собраться во вторую неделю сентября, и Бакан, как представитель земли – более не королевства – Шотландии, и так должен был присутствовать на нем, но по какой-то причине он понадобился Эдуарду в Вестминстере на месяц раньше.
Они прибыли в Лондон в воскресенье, 22 августа. День был жарким; узкие душные улицы заполнены народом. Наконец они приблизились к Вестминстеру. Изабель старалась держаться поближе к мужу, впервые воочию убедившись, что эти люди вокруг – враги Шотландии. Толпа была беспокойной, враждебной, настороженной; цепкие взгляды провожали эскорт графа, вслед летели оскорбительные замечания. Один из рыцарей рядом с Изабель со звоном выдвинул меч из ножен. Нервы у всех были напряжены до предела.
– В чем дело? Почему они так враждебны? – спросила Изабель мужа.
Граф пожал плечами.
– Шотландцев не любят в Англии, миледи. Думаете, у себя дома мы отнеслись бы к ним иначе? – он невесело усмехнулся.
