– Сэр Уильям – не король. Он даже не граф, – ответила Изабель. – Он храбрый человек, но этого недостаточно.
– Ну, если твой Роберт будет короноваться на трон Шотландии, то это произойдет без меня. – Дункан равнодушно передернул плечами. – Пусть объявят кого-нибудь доверенным лицом графа Файф. Так сделали, когда короновался Бейлльол. Я должен оставаться в Англии, хочу я того или нет.
– Но ты не будешь короновать Эдуарда? – Изабель взволнованно схватила его за руку. – Поклянись, что не будешь!
Дункан смущенно засмеялся.
– Конечно, нет. Его будет короновать архиепископ.
Изабель вновь повернулась к резному креслу. Забыв обо всем, она приблизилась к нему, с благоговейным ужасом взирая на камень. Она чувствовала его мощь, ощущала дремлющую в нем магическую силу. Она сделала еще шаг к нему. Стражники сразу насторожились. Один из них выхватил меч; скрежещущий металлический звук эхом разнесся под сводами аббатства. Люди вокруг остановились и начали оглядываться; толпа испуганно заволновалась; потом все заторопились прочь, не желая выяснять, что происходит, боясь оказаться замешанными. Дункан тоже испугался.
– Пойдем, – взволнованно зашептал он. – Изабель, пойдем отсюда! О Боже, не надо было показывать его тебе!
Она не обращала на брата внимания. Глядя в упор на стражника, она отвела рукой лезвие меча.
– Вы боитесь, что я спрячу ваш камень в карман и унесу? – строго спросила она. – Я всего лишь хочу до него дотронуться. – Изабель улыбнулась обезоруживающей улыбкой, и пока стражник колебался, она встала на колени перед креслом и положила руки на камень.
Он был холоден как лед, но он был живой. Она чувствовала это руками. Изабель закрыла глаза, вбирая в себя его магическую силу, ощущая покалывание в кончиках пальцев и в ладонях. На мгновение она забыла, что находится в полутемной церкви и солдат английского короля Эдуарда стоит над ней с мечом. Ей казалось, что она видит вокруг деревья и холмы Шотландии, чувствует мягкий ветер на своих волосах и капли дождя на лице; она ощущала присутствие древних богов. Потом кто-то потянул ее за руку. Дункан с искаженным от страха лицом пытался поднять ее на ноги.
– Простите, простите! – повторял он, обращаясь к стражникам. – Моя сестра больна. Не причиняйте ей вреда. Я сейчас уведу ее. Простите...
Позади появился рыцарь из личной охраны короля; его шпоры громко зазвенели по каменным плитам, когда он приблизился.
– Вам лучше увести отсюда даму, милорд. – Он говорил очень вежливо, сразу узнав в молодом человеке дворянина из свиты принца. Он сделал знак стражнику убрать меч в ножны.
Изабель медленно поднялась на ноги. Как во сне, она оглядывалась по сторонам. Дункан обнял ее за плечи.
– Пойдем, – прошипел он ей в самое ухо, и прежде чем она успела что-либо возразить, потащил к выходу. Они молча покинули аббатство.
Оказавшись опять в ярком свете дня, Изабель улыбнулась.
– Он дал мне почувствовать его силу, – прошептала она. – Дункан, я ее ощутила. Он передал ее мне!
Дункан был бледен. Он испуганно смотрел на сестру.
– Зачем ты прикасалась к нему?
– Я должна была это сделать. Разве ты не понимаешь? Если ты не сможешь короновать нашего короля, это сделаю я! Я тоже потомок графов Файф, как и ты. Я возложу корону на его голову, когда придет время! И я передам ему силу камня. Она теперь в моих руках. – Она вытянула руки ладонями вверх, и они оба с благоговением посмотрели на них.
Дункан испуганно оглянулся по сторонам.
– Ты говоришь о предательстве, Изабель...
– Нет. – Она покачала головой. – Я говорю о верности нашему истинному королю.
Она почти не спала в эту ночь, беспокойно ворочаясь на огромной кровати рядом с мужем, а когда задремала, ее стали мучить кошмары. Только на рассвете она наконец крепко заснула, измученная настолько, что не слышала, как встал муж...
Граф, бросив взгляд на измученное бледное лицо жены, не стал ее будить. Он долго стоял возле кровати, гладя на нее, потом наклонился и нежно погладил по щеке. Она вызывала у него странные чувства, эта необычная, своевольная прекрасная женщина, на которой он был женат. Он видел, что теперь Изабель уважает и боится его. Она больше не рискнет его разгневать, но никогда его не полюбит; он всерьез подозревал, что за ее мягкой покорностью скрывается чувство, похожее на ненависть. И всегда эта безрассудная смелость – смелость, которая заставляет ее открыто высказывать свои мысли даже перед королем Эдуардом, не задумываясь о последствиях. Он вздохнул, внезапно почувствовав себя очень старым. Каковы его истинные чувства к ней? Он владел ею и, по крайней мере ему так казалось, укротил ее. Иногда между приступами гнева и раздражения он испытывал к ней нечто, похожее на привязанность и какую-то странную любовь. Одно было ясно. Если она когда-нибудь изменит ему, он не позволит ей остаться в живых.
Он потихоньку оделся и, последний раз взглянув на жену, погруженную в беспокойный сон, покинул комнату, приказав камеристкам не будить ее.
