Лин всё так же стоял на помосте, потрясённый до глубины души, забыв о петле на шее. Палач, видя заминку, не спешил лишать жизни молодого, ни в чём не виновного парня. Мари, на миг забывшую про Лина, охватил ужас. Принцесса кинула взгляд на виселицу, и увидела, что музыкант ещё жив. Она вырвалась из объятий матери и кинулась к отцу:
– Король! Освободите Лина!
Король помедлил, затем показал палачу ладонь и крикнул: – Он помилован.
С Лина тут же сняли петлю и вытолкали с помоста. Он растворился в толпе.
На площади вновь поднялся шум. Одни были недовольны, что казнь отменили, другие, уже узнавшие новость, радовались вместе с королевской семьёй.
– Король! – снова крикнула Мари. – Перестаньте гнать музыкантов! Издайте указ! Разрешите музыку!
Король снова поднял руку, дождался, пока толпа притихнет, и властно, весомо объявил:
– Отныне музыка больше не будет под запретом. Я разрешаю вам петь и играть на музыкальных инструментах.
Площадь восторженно заревела. Слова правителя передавали из уст в уста, и пока король и королева обнимали вновь обретённую дочь, сотни нарядных людей вышли на улицы с волынками, флейтами, лютнями. Даже не верилось, что в стране, где музыка пятнадцать лет была под запретом, сохранилось столько инструментов. На площади пели и плясали, царило невероятное веселье. И среди этого веселья Лин тихо ускользнул. Он вышел за городскую стену и устало опустился на землю. Бессонная, тоскливая ночь, пережитый предсмертный ужас вымотали его окончательно. Лин с грустью подумал о Мари, и тут же улыбнулся:
– Всё же моё последнее желание исполнилось, теперь она будет счастлива.
Он лёг в траву, и, положив под голову руки, задремал.
Мари кинулась искать Лина, как только её отпустили внезапно обретённые родители. Она обежала всю площадь, но никто не помнил, как выглядел тот, кого только что собирались казнить, и не знал, где он. Мари в отчаянии вернулась во дворец и попросила лошадь, но отец и мать не отпустили её без охраны. Пришлось новоиспечённой принцессе ехать в карете, сопровождаемой четырьмя солдатами. Она металась от окна к окну, они объехали весь город, но Лина нигде не было. Приближался вечер, когда они наконец выехали за городскую стену.
– Лин! Лин! – кричала Мари, но он спал в густой траве и не слышал её голоса.
– Лин! – она уже охрипла от крика.
– Пора возвращаться, госпожа, – учтиво сказал ей один из солдат. В темноте мы все равно никого не найдём.
Мари в бешенстве выскочила из кареты.
– Возвращайтесь! – завопила она. – Возвращайтесь! Только без меня! Никакая я не принцесса, я больше не хочу ей быть, и без Лина во дворец не вернусь.
Она подобрала платье и побежала по высокой траве. Два солдата остались у кареты, ещё двое бросились за ней. Внезапно Мари споткнулась обо что-то и полетела прямо на землю.
– Да чёрт возьми, нигде нет покоя. – Лин поднялся, разбуженный тем, что Мари споткнулась о его ноги. – Мари, это ты? Что ты здесь делаешь? Или ты мне снишься?
– Лин! Я нашла тебя, нашла! – Мари кинулась обнимать его, но тут же отстранилась и строго спросила: – Почему ты ушёл?
– А разве принцессе нужен простой музыкант? – спросил Лин с горькой усмешкой.
Мари села на траву и свирепо поглядела на него.
– Так вот значит ты какой. Значит, ты не веришь, что я люблю тебя. Значит, ты и сам меня не любишь! – она поджала ноги, закрыла лицо руками и по-детски зарыдала.
Лин подсел к ней, обнял. Она бормотала сквозь рыдания:
– Значит, ты никогда меня не любил. Значит, ты всё врал. И насчёт поцелуя тоже врал.
– Ну, нет, – улыбнулся Лин. – Насчёт поцелуя точно не врал.
Он склонился к ней и поцеловал мокрую щеку. Она подняла на него заплаканные глаза, и он нежно коснулся губами её губ. Она вспыхнула и снова спрятала лицо.
– Значит насчёт поцелуя не врал, а насчёт любви соврал. А я-то думала, – она зарыдала вновь. – Я думала, я буду твоей женой.
– Мари, глупенькая моя, я очень тебя люблю, – с горечью прошептал Лин. – Но ведь тебе никогда не позволят выйти замуж за простого музыканта. Принцессы должны выходить замуж за принцев.
– Я попрошу отца, и он сделает тебя принцем, – упрямо ответила Мари. Она резко выпрямилась и вытерла слёзы. – А если он не согласится, я убегу. Будем снова странствовать вместе. Я не останусь во дворце без тебя…
***
К королевским покоям Лина поначалу и не подпустили. Когда Мари стала с жаром доказывать, что Лин – её лучший друг, и должен ужинать с ними, королева встревоженно спросила:
– А у него нет блох?
Ему принесли чистую одежду, обрызгали духами, и лишь потом слуга проводил его в обеденный зал. Юноша с удивлением и восхищением рассматривал и нарядный костюм, и роскошное убранство дворца. Ничего подобного деревенскому музыканту прежде видеть не приходилось.
