– Смешного в этом мало, Клент, – осадил его Ток. – Еще несколько недель назад Манделион был стабильным, процветающим городом с единственной проблемой – подпольным печатным станком. Гильдия Книжников наняла вас с одной целью – найти этот станок, пообещав в обмен закрыть глаза на ваше преступное прошлое. Мы не поручали вам топить покойников в реке, участвовать в радикальных заговорах, превращать звериные бои в балаган и уж тем более злоумышлять против семейства Авурлейсов. Теперь, когда герцог мертв, пошла прахом вся наша дипломатия последних десяти лет. Его чиновники окончательно утратили власть над Манделионом, а у власти очутился, как ни дико это звучит, бандит с большой дороги. И тут вы приложили руку – это ваша баллада превратила его в народного героя! Это вас мы должны благодарить, что народ Манделиона не желает видеть своим правителем никого, кроме достославного капитана Блита и его приспешников радикалов.
– Герцогом управлять было куда проще, он хорошо нас понимал, – добавил Арамай Тетеревятник.
– Я видела герцога, – сказала Мошка, – и сомневаюсь, что он вообще что-то понимал.
Клент бросил на Мошку умоляющий взгляд.
– Герцог был безумен, – согласился Ток. – Но мы знали, чего от него ожидать. Блит – совсем другое дело.
– Ах, разделяю вашу тревогу, – произнес Клент с чувством. – Но смею заверить, под видом грубого, неотесанного мужлана скрывается тонкий ум и чуткая душа, и…
– Клент! Вы уже достаточно наговорили. Уважаемый соперник поведал мне, – Ток кивнул в сторону Тетеревятника, – как вы умоляли принять вас в гильдию Ключников, когда вас поймали за ухо в таверне «Серый мастиф». Констебль же сообщил, что, будучи взяты под стражу, вы без колебания выложили ему все секреты Книжников, притом даже те, о которых вас не спрашивали. Наконец, вы написали мне письмо, в котором обещали представить неоспоримое доказательство связи леди Тамаринд с печатным станком и Птицеловами, если мы арестуем ее. Вы не подумали, что мы смотрелись бы бледновато в глазах герцога, когда бы оказалось, что мы арестовали его сестру единственно на основании расплывшегося черного пятна на фартуке, выловленном из рыбной бочки на причале?!
Мэбвик Ток метал глазами молнии и дышал как кузнечные мехи.
– Считайте, вам крупно повезло, – добавил он, – что моим людям удалось найти более веские доказательства измены леди Тамаринд в ее покоях. Два поддельных письма, написанных от имени королев-близняшек, и поддельный перстень с печаткой их герба.
– Хотя, – пожал плечами Тетеревятник, – одно поведение леди можно было счесть достаточным доказательством.
– А что она сделала? – спросила Мошка.
– Она спустила крокодила на моих людей, – сказал Ток резко. – Эта тварь загрызла одного и чуть не отхватила ногу второму. К счастью, Кэвиат пристрелил его. Увы, леди Тамаринд сама взяла его на мушку и, выйдя из дворца, велела подать ей быструю лошадь. Сейчас она, должно быть, потягивает вино в столице.
Мошка невольно представила, как леди Тамаринд сидит у окна, потягивая нежно-золотистое вино, в котором преломляется свет заходящего солнца. Белая и совершенная, точно фарфоровая статуэтка, она еле касается бокала губами, чтобы не смазать помаду, и белоснежная морская свинка сидит на поводке у ее ног. Половина Мошкиной души радовалась, что леди Тамаринд осталась на свободе, вторая половина питала к ней жгучую ненависть.
Глава гильдии Речников повернулся к Мошке.
– А тот Птицелов, – сказал он ей, доверительно понизив голос, словно тайком перешептывается с ней, – убийца капитана Куропата, Колдрабл…
– Линден Кольраби, – поправила Мошка.
Как раз в этом случае вероятно, что имя не настоящее, подумала она. Для Птицелова имя – пустой звук, а не часть тебя. Ведь имена даются в честь Почтенных…
– Ты утверждаешь, он мертв? – спросил Речник.
– Да.
Речник чуть заметно кивнул и отошел. Он взглянул на Мошку внимательно, но без неприязни. Да и в самом деле – какое дело Речнику, кто правит Манделионом? Речники господствовали на реке Слай, а она по-прежнему спокойно несла свои воды.
– Мы могли бы больше узнать о заговоре Птицеловов, – сказал Ток, укоризненно взглянув на Мошку, – если бы у нас был этот печатный станок, который ты нашла и не доложила кому следует. Тебе есть что еще добавить по этому поводу?
– Я вам уже говорила, – сказала Мошка, дерзко вонзив в глаза Току свой немигающий взгляд. – Я потопила его.
– Как потопила? – недоуменно спросил главный Речник у Тока.
– Паром держали на воде пустые бочонки под палубой, – сказала Мошка. – Я такие раньше видела. Я плыла ночью, по реке, на пароме, да еще с этим жутким станком. Когда меня одолел ужас, я взяла острую палку и пробила бочонки. Они стали пускать пузыри, потом наполнились, и паром камнем пошел на дно.
Несколько человек издали протяжный вздох, в котором огорчение смешалось с облегчением.
– Клент, вы останетесь здесь и ответите еще на несколько вопросов, – произнес Ток строго. – А девчонку пусть уведут и отмоют как следует, чтобы на ней не осталось ни следа этой ереси.
