– Я Эпонимий Клент, и я весьма польщен вашим вниманием. Несмотря на опасение, что я не смогу помочь вам в расследовании, вы можете рассчитывать на мое полнейшее содействие.
– Очень похвально с вашей стороны, – сказал констебль, слегка растерявшись от такого обращения. – Но почему вы так уверены, что не сообщите важных сведений?
– Пожалуй, я могу не совсем верно оценивать ситуацию, – начал Клент.
«Ты слишком торопишься, – подумала Мошка. – Держи себя в руках».
И сама удивилась, что переживает о судьбе убийцы.
– Мне известно с чужих слов, – продолжал Клент, – ночью в дом пытались проникнуть грабители. Не преуспев в своем преступном замысле, они перерезали глотку какому-то бедолаге и ретировались. Сам же я, как ни печально, крепко спал и ничего не слышал.
– О как, – сказал констебль. – По мне, так они все-таки проникли в дом, сэр. Лодка, которую ночью кто-то брал, с утра стояла под окном. Если они не залезли в окно, то я не знаю, как они выбрались на берег. И еще одно обстоятельство, сэр. – Констебль вынул из кармана какой-то мусор. – Это кукурузная шелуха, она была в волосах и под одеждой покойного. В наших краях кукуруза не растет, ваш хозяин заказывает ее в Радоволье. Сдается мне, наш покойничек побывал в этом доме.
Мошка шумно сглотнула. Констебль вроде бы не заметил. Но Клент покосился на нее краем глаза.
– Новые обстоятельства вынуждают меня пересмотреть свою оценку, – сказал он, подсел к столу и облокотился о край, подавшись корпусом вперед.
– Я, разумеется, буду с вами полностью откровенен, – продолжил Клент. Взяв ломоть хлеба, он принялся отщипывать кусочки и выкладывать в ряд. – Но сперва попрошу разрешения отослать девочку. Вопросы морали, кои будут мною затронуты, не для ее ушей. Кроме того, ей как раз нужно выполнить одно поручение.
«Слишком заумно, мистер Клент, – подумала Мошка. – Слишком много слов. Людям не нравится, когда вы слишком умничаете».
– Могу я узнать, – спросил констебль холодно, – какое это поручение может быть важнее, чем помощь в расследовании убийства?
Внезапно на Мошку снизошло озарение.
– Нужно отнести письмо леди Тамаринд, – выпалила она. – Мистер Клент работает на нее.
– Леди Тамаринд? – спросил констебль неожиданно учтивым тоном. – Вы можете подтвердить это, сэр?
Сперва Клент побледнел, а потом вспомнил рекомендательное письмо, в котором леди Тамаринд отзывалась о нем как о блестящем поэте и человеке редких достоинств, и велел Мошке принести его. Когда констебль прочитал письмо, лицо его разгладилось и он обратился к Кленту так, словно впервые его увидал:
– Что ж, дражайший сэр, не смею вас задерживать. Мои заботы – ничто рядом с делами ее светлости.
– Я быстро напишу ей письмо, добрый сэр, если позволите.
Констебль кивнул, и Клент с Мошкой отправились к себе в комнату.
– Леди Тамаринд, леди Тамаринд, – бормотал Клент себе под нос. – Как это я сразу не подумал. Блестящая мысль. Я больше не могу сидеть здесь и ждать, пока Ключники придут за мной. Если бы только нам предоставили убежище в Восточном шпиле, пока не разразилась буря…
Мошка разложила перед Клентом бумагу, чернила, перо и воск. Она стояла и смотрела, как он выводит аккуратные строчки.
Клент убрал письмо в конверт и запечатал красным сургучом. У Мошки сердце в груди билось пойманной птицей, требуя немедленных действий. Едва Клент отдал ей письмо, она ринулась на улицу.
