Мужчина, у ног которого я лежала, стоял спиной к зрителю, но длинные темные волосы и черный бархатный жакет не оставляли сомнений – это мой отец, король Орен. Явился во дворец и устроил бойню. Погибли все. В том числе и я…
Мы все умрем.
– Когда вы это нарисовали? – спросила я, как только ко мне вернулся дар речи.
Элора сидела в кресле у окна, глядя, как снег медленно опускается на сосны. Руки бессильно лежат на коленях, кожа серая, морщинистая. Элора и так умирает, а этот рисунок, наверное, подтолкнул ее к самому краю…
– Вчера вечером, когда вы были в Услинне. Я не знала, стоит ли кому-то его показывать. Может возникнуть паника. Но Гаррет убедил меня, что вы все должны знать.
– Вдруг мы сумеем что-то изменить, – сказал Гаррет. Лицо у него было застывшее. Ведь его дочь тоже мертва на картине.
– Как можно изменить будущее? – визгливо спросила Лоран. – Ведь это будущее!
– Будущее нельзя предотвратить, – сказал Туве. – Но изменить – можно! Правда? – Он взглянул на меня.
– Да, – кивнула я. – Элора всегда мне говорила об этом. Будущее изменчиво, и если она что-то нарисовала, это не обязательно случится именно так.
– Но ведь случится! – сказала Аврора. – Тот ход событий, который мы сейчас наблюдаем, ведет нас именно к такому будущему. Король витра захватит Фьонинг и разрушит дворец…
– Почему он обязательно захватит Фьонинг? – возразила Вилла. – На картине мы видим лишь дворец.
– О да, марксина, это такое утешение! – съязвила Лоран.
– Сэр Гаррет прав, – вмешалась я. – Нам нужно изменить ход событий.
– А как узнать, что мы меняем его в нужную сторону? – спросила Лоран. – Может, любое наше действие ради предотвращения этой сцены только приблизит ее?
– Нельзя же вообще ничего не делать.
Я отошла от картины, не в силах более смотреть на бездыханные тела тех, кого люблю. Необходимо что-то придумать, чтобы это предотвратить. Изменить. Что угодно, только не дать этому случиться.
– Нужно убрать какой-то элемент, – подумала я вслух. – Что-то принципиально поменять в этой сцене. Какую-то деталь. И тогда можно твердо рассчитывать, что будущее изменится.
– Например? – спросила Вилла. – Убрать лестницу?
– Хотите, уберу ее прямо сейчас? – предложил Туве.
– Нет, как же без лестницы, – возразила Аврора. – Это же единственный путь на второй этаж!
– Уберем принцессу, она нам точно ни к чему, – пробормотала Лоран.
– Марксина, я вас предупреждал. Если вы… – начал Туве.
– Подождите! – вскрикнула я. – Она права.
– Как это? – испуганно спросила Вилла.
– Если убрать принцессу, то вся сцена действительно изменится, – вдруг догадалась Аврора. – Ведь король все это время охотился за ней и на картине наконец ее настигает. Если отдать принцессу королю, вся эта бойня будет не нужна.
Никто ничего не сказал, но по смущенным лицам Виллы и Туве я поняла, что даже они рассматривают этот вариант. Их можно понять. Если бы мертвым на картине был кто-то один, они боролись бы за меня, но картина предсказывала смерть всем нам. Чем моя жизнь дороже всех других?
– Нет! Вы не отдадите ему мою дочь, – твердо сказала Элора, поднимаясь. – Никогда!
– Если я все равно умру, то хотя бы можно попытаться спасти остальных, – возразила я.
– Ты найдешь другой способ. Я не допущу, чтобы тебя принесли в жертву.
– Я это сделаю добровольно.
– Нет, – отрезала Элора. – Это приказ. Ты к нему не поедешь.
– Элора, я понимаю, что сама мысль о потере ребенка невыносима, – пропела Аврора умильным тоном. – Но ведь мы должны выбирать то, что лучше для всего королевства…
– Мы просто свергнем вас, если вы не согласитесь, – зашипела Лоран. – Любой в королевстве за мной пойдет, если вы собираетесь обречь нас на верную смерть.
– Это не верная смерть! – Голос Элоры набрал силу. – Свергайте сколько хотите. Но до этого момента я ваша королева, и принцесса никуда не поедет.
– Элора, дорогая, давай сядем, – ласково сказал Гаррет.
– Никуда я не сяду! – Она оттолкнула его руки. – Я не дряхлая старуха! Я королева, я ее мать, и мое слово здесь что-то значит. Здесь оно значит все!
– Элора, – сказала я, – вы же всегда говорили мне, что благо королевства превыше всего.
– Быть может, я ошиблась. – Взгляд ее глаз, когда-то темных, а теперь блекло-серых, лихорадочно метался по комнате. – Я всем пожертвовала ради королевства. Всем! И посмотри, что с ним сталось.
Элора сделала шаг, другой, неожиданно покачнулась, ноги ее подкосились, и она повалилась на пол. Гаррет рванулся вперед, но подхватить ее не успел. Она потеряла сознание.
Я бросилась к ней, Гаррет уже был рядом, пристроил ее голову себе на колени. Она лежала тихо, белые волосы разметались. Из носа показалась струйка крови. Вряд ли это от падения. Обычно носовые кровотечения у трилле – признак перегрузки.
– Что с ней? – испуганно спросила я. Коснуться Элоры я боялась. Она выглядела такой хрупкой…
– Она жива, если вы об этом. – Гаррет достал из кармана платок и вытер кровь. – Но состояние ее плохое. После этой картины она совсем ослабела.
– Аврора! – позвала я. – Исцелите ее.
– Не надо, принцесса, – Гаррет покачал головой, – это бесполезно.
– Бесполезно?! Она же больна!
