– Для Элоры уже ничего нельзя сделать. – Гаррет смотрел на мою мать, и в темных глазах его светились любовь и печаль. – Венди, она не больна, она умирает. И ее уже не излечить. Жизнь утекает из нее, и Аврора ей не поможет.
– Но хоть что-то же можно сделать! Хоть как-то помочь!
– Нет. – Гаррет подхватил Элору на руки, встал. – Я отнесу ее в спальню, уложу в постель. Это все, чем мы можем сейчас ей помочь.
– Я иду с вами, – сказала я и обернулась к собравшимся: – Завтра мы продолжим наш разговор.
– Но ведь мы, кажется, все уже решили? – с кривой улыбкой осведомилась Лоран.
– Мы продолжим этот разговор завтра, – отчеканил Туве, набрасывая на рисунок ткань.
Я последовала за Гарретом в спальню матери. Мне было уже не до картины и ее зловещего предсказания. Я хотела просто побыть с Элорой, пока еще есть такая возможность. Если ей осталось совсем немного, последние часы я проведу рядом с ней. Итак, скоро я стану королевой. Однако и об этом я думать не могла. Сколько бы времени у нас ни осталось, я хотела просто быть вместе с матерью. Не думая о том, что станет с королевством, с моими друзьями и даже с моим браком.
Я села у кровати Элоры и стала ждать, когда она очнется. Ждать пришлось дольше, чем я ожидала, и в конце концов я заснула прямо в кресле. Гаррет разбудил меня, когда Элора пришла в себя.
– Принцесса? – Она слабо улыбнулась.
– Она все это время сидела рядом с тобой, – сказал Гаррет.
– Я бы хотела поговорить с моей дочерью один на один, если можно.
– Конечно. Если понадоблюсь – я за дверью.
– Спасибо. – Еще одна едва заметная улыбка Элоры – и Гаррет вышел.
– Как ты? – Я встала на колени подле кровати, взяла Элору за руку.
– Неважно.
– Ох.
– Помни, Венди, что я тебе сказала… Ты не должна отдавать себя витра. Ни за какие блага.
– Не погибать же всем из-за меня, – возразила я как можно мягче. Мне не хотелось спорить с Элорой, но врать ей, лежащей на смертном одре, было бы кощунством.
– Надо найти иной выход. Я всегда была верна королевскому долгу. Всегда думала лишь о благе королевства. Но сейчас меня интересуешь только ты. Ты и твоя безопасность.
– Но прежде ты никогда так не беспокоилась о моей безопасности.
– Конечно же, беспокоилась, глупенькая. Ведь ты моя дочь. Я всегда беспокоилась о тебе.
Она помолчала, вздохнула.
– Я так жалею сейчас, что заставила тебя выйти за Туве.
– Ты не заставляла. Он сделал предложение. Я согласилась.
– Значит, не надо было разрешать тебе. Я же знала, что ты его не любишь. Мне казалось, если сделать все как следует, то это тебя защитит. И в конечном счете ты будешь счастлива… Но сейчас я понимаю, что не сделала ничего, чтобы ты обрела счастье.
– Но я счастлива, – возразила я, – во всяком случае, в моей жизни хватало счастливых минут.
– Не повторяй моих ошибок, Венди. Я вышла замуж за нелюбимого, потому что это было нужно королевству. Любимого я отвергла – и тоже во благо королевства. И единственного своего ребенка я отдала чужим людям, потому что этого требовал королевский долг.
– Ты не отдавала меня чужим! Ты спрятала меня от Орена.
– Мне следовало тогда остаться с тобой. Спрятаться вместе с тобой. Я могла защитить тебя от всего, что с тобой произошло в детстве. Больше всего я жалею именно об этом. О том, что не осталась с тобой.
– Почему ты мне раньше не сказала? Почему только сейчас?
– Не хотела, чтобы ты ко мне привязалась. Я же знала, мы не долго будем вместе. Я не хотела, чтобы ты оплакивала меня. Думала, будет лучше, если ты останешься равнодушна ко мне.
– И ты… почему ты передумала?
– Я не могу умереть, не сказав, как я тебя люблю. – Она сжала мою ладонь. – Венди, я сделала так много ошибок. Я хотела, чтобы ты закалилась, чтобы научилась защищаться. Прости меня. Прости.
– Мне нечего тебе прощать. – Я старалась улыбаться. – Элора, ты сделала все, что могла.
– Я знаю, ты будешь хорошей королевой, сильной и справедливой правительницей. И это куда больше, чем заслуживает наш народ. Только не отдавай им всю себя без остатка. Оставь что-нибудь для себя. И слушай свое сердце.
– Неужели это ты советуешь мне слушать свое сердце? Никогда бы не подумала, что услышу от тебя такие слова.
– Не обязательно делать все, что оно тебе говорит, – улыбнулась Элора. – Но всегда прислушивайся к нему. Иногда только сердце скажет тебе правду.
Я еще много времени провела возле постели своей матери. Элора не рассказала мне почти ничего такого, о чем я не знала раньше, но странно – мне казалось, что это наш единственный настоящий разговор. Она говорила со мной не как королева с принцессой, а как мать с дочерью. А затем снова провалилась в беспамятство. Я сидела, так и не отпустив ее прозрачной ладони. Каждая минута была как драгоценность.
– Не знаю, Венди, – Туве покачал головой, – я не хочу твоей смерти, но даже не знаю, что еще предложить.
– Понимаю, – вздохнула я. – Сама в том же положении.
