Этот десятисекундный разговор взволновал меня сильнее, чем что-либо другое за долгие годы… Десятилетия. Он огненными буквами выжжен в моем мозгу, в моих в ушах, в моем сердце.
Не думал, что оно у меня до сих пор есть, но, видимо, все-таки есть. Пустое пространство, которое я так долго носил в груди, теперь наполнилось бешеным биением. Из-за нее.
– Я пока иду по другим следам. Свяжусь с вами, когда что-нибудь найду.
– Занимайся. И еще, Кейдж…
– Да, босс?
Макс отвечает на нашем родном языке: «Rasschityvau na tebya».
«Znayu», – так же говорю ему я и закрываю глаза, представив лицо Натали.
Если правда о том, что я не выполнил порученное мне задание, когда-нибудь всплывет, мы оба будем мертвы.
Этой ночью сон ко мне не идет. Я ворочаюсь и ерзаю в постели, одолеваемая мрачными мыслями о том, что именно может храниться в банковской ячейке Дэвида, почему он никогда о ней не рассказывал и почему выбрал такой долгий путь и послал мне ключ по почте, а не передал из рук в руки?
И самое странное – почему он не оставил никакой записки с объяснениями?
То есть я что, должна угадывать? Если бы Крис мне не подсказал, я бы в жизни не поняла, от чего этот ключ.
Вся эта загадочность неприятно тревожит. Одна загадка уже и так будет преследовать меня до конца жизни. Спасибо, больше не надо.
Ко всему прочему мою черепную коробку стаей голодных маленьких крысят царапают мысли о Кейдже.
Коллектор? Я вообще правильно его поняла?
Не уверена, что хочу знать. Часть меня хочет, но другая часть – более мудрая – советует тихо отступиться.
Но теперь он уехал, так что это уже не важно.
Я слышала, как его большой внедорожник с ревом исчез в ночи. Его красные задние фары подсветили мои кухонные окна, а потом автомобиль завернул за угол и скрылся из виду. Только тогда я осознала, что даже не знаю, откуда Кейдж приехал, куда направляется и почему меня вообще это волнует.
То есть уже не волнует. Вроде как.
Уроки в понедельник тянутся адски медленно. Я смотрю на часы, как стервятник – на умирающую антилопу, считая каждую секунду до того момента, когда смогу уйти из школы и отправиться в банк.
Во всем городе только одно отделение «Уэллс Фарго», так что мне не приходится кататься по всему штату в поисках нужного. Тут проблем нет. Настоящая проблема заключается в получении доступа к банковской ячейке.
Мы с Дэвидом формально не были женаты, когда он пропал. Наше свидетельство о браке требовало официального признания – уполномоченное лицо должно было провести церемонию бракосочетания.
Я всего лишь невеста, а не жена и потому не получу доступа… если только счет не заведен на мое имя. А это не так, ведь чтобы подписать договор аренды, нужно явиться лично и предоставить свои документы. По крайней мере, так говорит «Гугл».
Еще больше усложняет ситуацию отсутствие свидетельства о смерти. Хотя по законам штата Дэвид официально признан погибшим, потому что числился пропавшим более пяти лет, свидетельство о смерти выдано не было. И обратиться в суд за его получением я тоже не могу. Это может сделать только супруг, родитель или ребенок, а я никем из перечисленных не являюсь.
Будь у меня свидетельство о смерти, я могла бы
В довершение ко всему Дэвид не составил завещание, так что распоряжаться его имуществом я также не могу… Хотя какое там имущество! На момент исчезновения на его банковском счете лежало меньше двух тысяч долларов. Иной собственности у него не было. Брокерский счет с нашими скромными вложениями мы зарегистрировали только на мое имя. Планировалось, что я сделаю Дэвида бенефициаром всех моих счетов после возвращения из медового месяца, но по очевидным причинам этого не произошло.
То есть я не жена, не член семьи и не наследница. Я вообще никто, просто сраная неудачница.
Но попробовать все равно стоит.
В десять минут пятого я паркуюсь на стоянке напротив банка, глушу двигатель и смотрю на стеклянные двойные двери, пытаясь себя приободрить. Я не клиент «Уэллс Фарго», так что своего человека у меня там нет: ни дружелюбного менеджера, ни знакомого кассира, с которыми можно было бы попытать удачу. Действовать придется вслепую.
Я нерешительно останавливаюсь в дверях и оглядываюсь, надеясь узнать кого-нибудь из кассиров. Их всего трое, но никто не кажется знакомым. В итоге мой выбор останавливается на молодой рыжей девушке с приятной улыбкой.
