– Но я не знала, что все происходит без предупреждения. Я никогда не готова. Мы прекрасно беседуем на нормальной скорости, почти как незнакомцы…
– Пройденный этап. Мы не незнакомцы.
– …а потом
Повисает секундная пауза, а потом Кейдж отвечает:
– Не знаю его, но, кажется, он бы мне понравился.
– Я должна кое-что сказать, прежде чем мы пойдем на свидание.
– Звучит угрожающе.
– Просто ты очень откровенный, Кейдж. Очень… раскованный. Открытый. – С каждой секундой мои щеки пылают всё сильнее. – В сексуальном плане.
Он ждет продолжения и нетерпеливо подгоняет, когда оно не следует:
– И?
– А я – нет.
Через секунду Кейдж уточняет, понизив голос:
– Тебе это нравится или нет?
– В этом-то и вся сложность…
Я думаю о том, стоит ли раскрываться перед ним полностью, но потом решаю, что отступать уже поздно. Если не хочу об этом говорить, не стоило и начинать.
– Если честно… да, мне это нравится. То, что ты говоришь, шокирует, но одновременно…
Его голос становится ниже еще на октаву.
– Что?
У меня колотится сердце, и я шепчу:
– Заводит.
Тишина между нами искрится от напряжения. Я слышу его дыхание – оно стало другим. Тяжелым.
– Знай, я никогда не сделаю тебе больно. Не сомневайся в этом и верь мне, без всяких оговорок. Если сможешь, дальше все зависит от тебя. Ты делаешь первый ход. Ты устанавливаешь правила. Даю слово: я никогда не сделаю ничего, о чем ты сама не попросишь.
Я впадаю в ступор от одной мысли, что мне придется специально о чем-то просить.
– Вот видишь, в чем дело. Я не… ну… – Пытаясь говорить настолько ровным голосом, насколько это возможно, я продолжаю: – Не уверена, что могу быть такой же откровенной, как и ты. Сказать по правде, я довольно консервативна… – Я прочищаю горло, потому что там как будто застряла лягушка. – В постели.
Он слегка осипшим голосом отвечает:
– Думаешь, я не знаю?
Внутри меня все падает.
– Это так очевидно?
– Очевидно, что ты такая охрененно милая, что я хочу съесть тебя. Если боишься разочаровать меня, не надо. Ты идеальна. Ты – влажная мечта любого. Если не понравится то, что я скажу или сделаю, просто скажи. Я собираюсь играть в открытую – не хочу по незнанию все похерить. А значит, ты должна все со мной обсуждать – и плохое, и хорошее. – Он посмеивается. – Пока что у тебя неплохо получается.
У меня уходит весь воздух из легких, и сейчас я в состоянии только сидеть на месте.
Нужно проконсультироваться у доктора, обсудить состояние моей сердечно-сосудистой системы.
Кейдж, видимо, понимает, что сейчас я не могу выдать связный ответ, так что решает сжалиться надо мной и переходит на деловой тон.
– Хорошо, Натали. Я пойду с тобой на свидание. Когда ты меня заберешь?
– Я? Заберу
– Да, ты права, лучше за руль сесть мне. Людям, которые так сжигают печенья, нельзя доверять автомобиль.
Я смеюсь.
– Кажется, ты хочешь, чтобы я все с тобой обсуждала? Сейчас я вынуждена попросить тебя не быть шовинистским мудаком.
– А ты и правда пропустила тот урок по этикету.
– А еще тот, где учили не быть язвительной мелкой занозой.
И снова Кейдж разворачивается на сто восемьдесят градусов и переходит со светлой стороны на темную во мгновение ока.
– Не волнуйся, – говорит он твердым, властным тоном. – Я тебя перевоспитаю. Я так поработаю ладонью над твоей голой задницей, что ты будешь извиваться у меня на коленях и умолять дать тебе кончить.
А потом он сообщает, что заберет меня в шесть, и кладет трубку.
В шесть часов, когда раздается стук в дверь, ничто не может сломить мое спокойствие и мою уверенность.
Ха! на самом деле я на грани нервного срыва, но твердо намерена не дать Кейджу это понять.
Открыв дверь, я вижу на пороге его. Он, как всегда, придерживается своего фирменного стиля «гангстер встречает аристократа», сочетая джинсу, кожу и роскошную шерсть. Его пальто, наверное, стоит дороже моей машины.
Его непослушные вихры укрощены, взгляд строг. В одной из своих огромных лап он держит букет нежных белых цветов, перевязанных сатиновой ленточкой.
Это неожиданно милая деталь. Галантный жест. Я с трудом представляю Кейджа в салоне флориста, тщательно отбирающего каждый цветок, но это явно не один из готовых букетов, продающихся в супермаркетах. Напоминает его гардероб: простой, но дорогой.
Этот человек внимательно подходит к выбору вещей.
– Привет, – смущенно говорю я. – Отлично выглядишь.
– Не так отлично, как ты.
Он протягивает мне букет. Я забираю его и приглашаю Кейджа войти.
– Я только поставлю цветы в воду, возьму пальто, и можем идти.
Он закрывает дверь, пока я бегу на кухню за вазой. Лезу за ней в шкафчик над холодильником, наливаю воду, снимаю пластиковую упаковку и ленту, подрезаю стебли.
Я пытаюсь не слишком суетиться, расправляя букет в вазе, а Кейдж стоит в сторонке и буквально пьет меня глазами, будто он – кактус в истерзанной засухой пустыне, а я – первый весенний дождь.
