Кейдж не отвечает. Просто улыбается.
Выдержав паузу, побелевший Ставрос дрожащим голосом говорит что-то на незнакомом мне языке, обращаясь к Кейджу.
Тот благосклонно кивает в ответ:
– Извинения приняты. Давайте есть.
Я слишком занята, складывая два и два, чтобы есть.
У меня всегда было паршиво с математикой, но это уравнение достаточно простое даже для меня.
Когда Кейдж сказал, что он преступник, он имел в виду не какого-то рядового бандита. Средний преступник не покупает дома за чемоданы наличных, не пилотирует личный самолет и не пугает до смерти типов, которые сами кого хочешь до смерти испугают. А еще их имена и этот неизвестный язык…
Преступная деятельность, в которую вовлечен Кейдж, – организованная. И, судя по всему, этой организацией он и руководит.
Я облизываю губы. Сердце колотится в груди. Заметив, насколько сильно я напряглась, Кейдж протягивает мне стакан воды и приказывает:
– Пей.
Я выпиваю до дна. Но лучше бы это была водка.
Слоан тем временем наблюдает за разворачивающейся перед ней сценой так, будто сидит в первом ряду на нашумевшем бродвейском мюзикле, куда за полгода бронировала билет. Больше всего на свете эта женщина любит драмы. Ну, на самом деле члены, но драмы тоже.
Она весело щебечет:
– Как здорово! Вы, ребят, друг друга знаете? Как тесен мир, правда?
Ее спутники не издают ни писка. Кейдж только посмеивается.
Я пытаюсь особо не двигаться, чтобы мой вскипевший мозг не вылился ненароком из ушей прямо на платье.
Кейдж – член какой-то этнической преступной группировки. Первый мужчина, к которому за пять лет у меня возникли чувства, –
В этой жизни удача не только повернулась ко мне спиной, но еще и лягнула как лошадь.
Подходит официант, чтобы принять заказ. Кейдж просит его принести карту вин, а потом заказывает два бокала шардоне «Кеймус» для меня и Слоан. Такое же вино мы пили в «Даунриггерс» в ночь нашего с ним знакомства.
Что ж, детали от него не ускользают. Наверное, это необходимое требование в его работе.
Когда официант спрашивает Ставроса, что он будет пить, тот сразу отвечает, что он и его товарищи будут пить то же, что и Кейдж.
Официант уходит, и за столом повисает тишина. Я бы сказала, напряженная тишина, но, похоже, ситуация нервирует только меня и трех наших новых знакомых. Кейдж выглядит как король на торжественном приеме, а Слоан, судя по виду, просто наслаждается жизнью.
Она упирается локтями в стол, подается вперед и улыбается ему.
– Мне нравятся твои кольца, Кейдж. Череп – просто огонь.
Он секунду к ней присматривается, а потом тихонько выдыхает через нос. Этим своеобразным смешком он показывает, что понял: Слоан та еще штучка.
– Спасибо.
– А на втором что? На печатке?
Кейдж снимает кольцо с пальца и протягивает ей. Слоан берет его и изучает, поджав губы.
–
– Помни о смерти.
Она вздрагивает и поднимает на него глаза. Мужчины по обе стороны от нее сидят совершенно неподвижно: их лица ничего не выражают, а спины выпрямлены, как у солдат.
Я тоже сижу тихо, но о моем сердце такого не скажешь. Оно готово вырваться из груди в любую секунду.
Слоан морщится.
– Помни о смерти? Звучит неприятно.
– Это латынь. В буквальном смысле значит: «Помни о том, что когда-то умрешь». По легенде, древнеримские императоры просили рабов шептать им это на ухо во время триумфальных парадов, напоминая, что земные радости преходящи. Напоминая, что даже великих и могущественных рано или поздно настигает смерть.
Кейдж переводит взгляд на Ставроса. Его губы искривляются в еле заметной улыбке.
– Рано или поздно смерть настигает нас всех.
– Это служило мотивацией вести осмысленную жизнь. А еще дало стимул мощному художественному направлению, расцвет которого пришелся на шестнадцатый век.
Все взгляды сразу обращаются ко мне.
Я сглатываю. В горле пересохло, как в безжизненной пустыне. Все мое тело превратилось в одну большую скульптуру на сюжет memento mori, ведь теперь я знаю, кто такой Кейдж. Что он такое.
– Черепа, гниющая еда, увядающие цветы, мыльные пузыри, песочные часы, тающие свечи… Все эти символы в memento mori призваны показывать быстротечность жизни.
Я поднимаю глаза на Кейджа. Мой голос лишь слегка дрожит.
– Все те же символы набиты у тебя на теле.
Он смотрит на меня мягким взглядом и таким же мягким голосом отвечает:
– Да, среди прочего.
Другие я тоже видела. Когда подсматривала через окно гостиной, как он избивает боксерскую грушу.
– Еще эти звезды у тебя на плечах. Что они значат?
– Высокий ранг.
– В мафии, – шепчу я.
Он даже бровью не ведет.
– Да.
Заинтересовавшись, но ни чуточки не удивившись такому нестандартному развитию событий, Слоан продолжает покручивать кольцо Кейджа между пальцами.
– И чем мафия занимается на озере Тахо? Катается на снегоходах?
Кейдж мгновенно отвечает:
– Азартные игры. Снимаем сливки со всех казино отсюда до Рино. Принимаем нелегальные ставки, организовываем игры. – С еле уловимой убийственной улыбкой он поглядывает на Ставроса. – Правильно?
