Я жестом предлагаю ему продолжать.
– Только проблема в том, что выйти из бизнеса нельзя. Ты не можешь просто подать заявление на увольнение и уйти. Надо было разработать надежный план, что я и сделал.
– И ты сдал Могдоновича властям.
– Да. Я дал им всё необходимое для доказательства стольких преступлений, что его можно было упрятать пожизненно. Взамен они создали мне новую личность, перевезли меня и стерли мое имя из всех записей. Это было единственное, чего я не мог сделать сам.
Я смотрю на него. Такой занудный и здравомыслящий! Так не похож на Кейджа.
– А что насчет твоей жены, Дэвид? Что насчет детей?
Его лицо ожесточается. В эту секунду он больше похож на гангстера, чем на бухгалтера.
– Клаудия на дух меня не переносила. Мы заключили брак по расчету. Она была из одной итальянской семьи, с которой Макс хотел заключить альянс. Он постоянно заставлял людей участвовать в таких сделках в качестве доказательства верности. Клаудия постоянно мне изменяла. Гнусно. Я не уверен даже, что дети от меня. Они выглядят в точности как ее волосатый сицилийский телохранитель.
Я вспоминаю, как Кейдж рассказывал, что не может на мне жениться, потому что Макс имеет полный контроль над его жизнью, в том числе и в этом отношении, и ощущаю толику сочувствия к Дэвиду.
А потом вспоминаю, сколько раз хотела умереть после его исчезновения, и толика сочувствия испаряется словно дым.
– Ты мог бы рассказать мне. Ты мог бы рассказать мне все.
Его ореховые глаза блестят от боли. Он медленно качает головой.
– Стоило это сделать. Но я слишком тебя любил и не хотел рисковать: боялся, что ты уйдешь от меня, узнав правду.
– Так что вместо этого ты решил меня бросить. Сказать, что пошел кататься, и исчезнуть.
Я нахожу в себе силы снова встретиться с ним глазами и шепчу:
– Разбить мне сердце во всех возможных смыслах и оставить меня практически зомби. Оставить меня умирать. Ты можешь себе представить, каково мне было? Не знать, что с тобой случилось? Все это время… Не иметь возможности двигаться дальше?
Я вижу, что ему хочется вскочить с кресла и крепко меня обнять, но он этого не делает. Вместо этого Дэвид смотрит на мое кольцо.
Его голос становится резким.
– А ты двигаешься дальше?
Когда я слышу надежду в этом вопросе, мне хочется что-нибудь разбить.
Я ядовито отвечаю:
– Давай вернемся к той части, где ты объясняешь, почему бросил меня накануне свадьбы. Давай немножко поговорим об этом.
Он снова подается вперед, упирает локти в колени и роняет голову в ладони. Дэвид тяжело, протяжно выдыхает.
– Мой куратор по программе сообщил, что по их достоверным сведениям мое местоположение на озере Тахо скомпрометировано. Они настаивали на повторном переезде, причем немедленном. Мне едва успели сообщить – и сразу стерли из системы.
Когда он поднимает голову и смотрит на меня, его глаза полны страдания.
– Мне сказали, что я больше никогда не смогу с тобой связаться. Сказали, что люди Макса будут следить за тобой до конца жизни. И используют тебя как приманку, чтобы поймать меня. Если я совершу ошибку и попаду в эту ловушку, ты им будешь уже не нужна. Тебя убьют. С тем же успехом я мог бы сам нажать курок. Но пока я держался подальше, ты оставалась жива. И я подумал… Я подумал, ты получишь ключ и письмо и поймешь, что должна принять все меры предосторожности…
– С твоей стороны такая оценка моих способностей строить настолько длинные логические цепочки была огромным допущением.
Он мягко отвечает:
– Ты всегда была умнее, чем сама о себе думаешь. Я верил.
Мы смотрим друг на друга. Миллион воспоминаний о нашей совместной жизни роится у меня в голове. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем я снова заговариваю.
– А что насчет денег Макса, которые ты присвоил? Мы жили как бедняки. Ты считал каждый чертов цент. Заставлял меня мыть и заново использовать пластиковые коробки от сэндвичей, помнишь? А теперь ты здесь, живешь как кинозвезда.
– Федералы не знали, что я взял деньги. Если бы я начал покупать крутые машины и большие дома, они бы догадались, что я сделал. И поверь мне, на свете нет ничего, что федеральное правительство любит больше, чем деньги. Они бы придумали, как забрать их у меня – так или иначе. Меня бы, вероятно, отправили в тюрьму, если бы я не уступил им. И на самом деле с них бы сталось запихнуть меня туда же, куда и Макса.
Теперь уже моя очередь ронять лицо в ладони и тяжело вздыхать.
Дэвид продолжает:
