– Это сработало, но Арамос сделал еще кое-что, объединяя всех: Аремория приобрела врагов. У нас всегда были пограничные войны: разнообразные конфликты с Испанией, Бургуном, Диотой, даже порой с Русрикой и, конечно, внутри собственного государства. Однако Арамос укрепил наших врагов. Вместо того чтобы быть ареморцами только потому, что мы живем на этой земле, потому что наши семьи все время здесь, мы – ареморцы, поскольку боремся, чтобы держать государство в порядке. Мы ареморцы, поскольку мы не испанцы, не бургунцы, не диотанцы и не лириши. Понимаешь?
Элия понимала и приходила от этого в ужас.
По такому раскладу Моримаросу пришлось бы вторгаться в Иннис Лир или потерять часть того, что делало его таким, каким он был. Золотым королем Аремории. Их предначертанным лидером.
Это было бы хорошо для его народа.
Когда Элия спросила, Марс выдвинул несколько веских причин, по которым он должен вторгнуться. Политические, военные, экономические причины доказывали, что это может быть самым лучшим выбором для будущего развития Иннис Лира, но он не раскрыл главной причины. Это было его тайной. Осушив бокал, Элия схватила чашку и посмотрела прямо на Ианту.
– На заседании Совета Моримароса вы убеждали его вторгнуться на мой остров. Что было тому причиной?
Ианта опустила чашку. Крошечная капля бренди запятнала ее губу, прежде чем она ее облизала.
– Нет, – ответила молодая женщина. – Я уговоривала его жениться на тебе.
– Он может сделать и то и другое.
Калепия кивнула:
– Конечно, если ты ему позволишь.
«Почему это я должна позволять, или останавливать, или прекращать, или выбирать?»
Однако эти слова не покидали Элию, поскольку она знала ответ: никто другой не хотел или, возможно, никто другой не мог. Ее сестры много лет назад сделали себя жесткими, а ее отец решил отдать все звездам. Моримарос избрал свой путь и стал королем, и даже Аифа могла снова выбирать, чтобы остаться с Элией и поддержать ее. Все указывали в каком-то направлении, по собственному выбору.
Элию всегда нацеливали и настраивали другие. Принять то, что было дано, подчиниться их воле – особенно, хотя и не исключительно, воле ее отца. Она мирилась с любыми последствиями, отдалившись от своего сердца, не желая изучать собственные поступки в случае, если они могут столкнуться с необходимостью быть неизменными.
Элия позволила звездам решить ход ее жизни, вопреки ее смелым словам, характеризующим их как дальние ориентиры.
Она была в точности как ее отец.
Девушка встала, налила себе еще бренди и подняла чашу:
– За самостоятельный выбор.
У дверей библиотеки появился один из воинов короля Моримароса. Он отдал честь и прошептал известие на ухо ближайшей фрейлине.
Дама передала его королеве, и та взглянула на Элию с некоторым удивлением:
– К тебе срочно прибыл гонец из Иннис Лира.
Уже! Гонец не мог прийти от ее сестер – если только письма пересеклись. Что-то случилось? Волнуясь, девушка поставила чашку на стол и повернулась лицом к двери. Прежде чем она смогла продолжить, измученный путешествием молодой человек с рыжеватыми волосами и веснушчатым лицом толкнул дверь.
– Рори! – произнесла потрясенная Элия. – Эрригал. Что ты здесь…
Наследник Эрригала упал перед ней на колени, и раздалось эхо, похожее на стук в дверь самой смерти.
– Элия, – прошептал он. Руки вытянуты, глаза опущены.
Она взяла его лицо в руки и заставила посмотреть на него. Страх наполнил сердце Элии:
– Расскажи мне, что случилось.
За спиной она услышала, как Аифа быстро объясняет, что Рори кто-то вроде двоюродного брата Элии: они знали друг друга со времен детства, и он был честен, как любой другой человек. Доверчивая Аифа была готова защищаться в случае даже намека на осуждение ее принцессы. Хотя Рори и был известен двору как двоюродный брат Алсакса, Элия не могла сосредоточиться на их словах из-за бешеного биения своего сердца.
Элия взяла Рори за руку. Он был хорошим другом, и она за последний год видела его чаще, чем за предыдущие пять, с тех пор, как он перебрался в служебные казармы в Дондубхане, недалеко от того места, где Элия училась в башне Северной звезды.
Рори был широкоплеч и красив, веснушки переполняли его лицо, как звезды небосвод. Его характерная сутулость означала привлекательную лень, многообещающее дружелюбие, а не злой умысел.
Сейчас же Рори затравленно смотрел на Элию. Она потянулась за чашей вишневого бренди, которую затем предложила ему. Молодой человек выпил все до последней капли.
Рядом с Элией, держа язык за зубами, ждала Аифа. Элия чувствовала себя спокойной, но это было терпение, порожденное страхом.
– Моя леди, – сказал Рори, запинаясь, а затем поклонился королевской семье Аремории. – Я… Прошу прощения, что прерываю. – Его короткие желтые ресницы коснулись щек, и он нахмурился, потом открыл глаза и встретился с взглядом Элии:
– Мой отец отрекся от меня, Эл.
Это был резкий удар в сердце девушки, она сжала руки.
– Как это случилось?
– Воистину, не знаю! Меня предали. Вот единственное, в чем я уверен. Бан пришел ко мне и сказал. Ах боже!
Рори запустил пальцами в свои волосы.
