Они прошли в боковой двор дворца, устроенный между рядами небольших стен с железными воротами, которые могли быть опущены, чтобы перекрыть дорогу захватчикам с нескольких направлений. Двор был заставлен ящиками с растениями, которым не требовался яркий солнечный свет и за которыми ухаживали работники кухни. На длинных узких грядках была лишь порыжевшая зелень, поскольку теперь ничего не цвело, и все, кроме нескольких кабачков, уже собрали. На вершине каждой стены шагали стражники, хотя их было не так много и они ходили на расстоянии друг от друга, любое вторжение могло быть замечено за несколько дней до того, как сам дворец окажется в опасности. Эта демонстарция силы впечатляла, и Моримарос мог себе это позволить.
С богатством Аремории он мог поднять против Иннис Лира армию и флот, не испытывая недостатка в людях даже без участия жителей Лиониса.
– Ты должна идти прямо в Летнюю резиденцию, – внезапно сказала Аифа. – Требовать. Заявлять о себе.
Элия повернулась, чтобы возразить ей, но когда они вошли в последние ворота и дошли до внутреннего южного двора, молодой человек в ливрее бросился на улицу по направлению к ним. Королевская гвардия и Рори тоже напряглись.
– Ваше высочество, леди Элия. – Молодой человек опустился на одно колено. – Король хочет вас видеть. Немедленно.
Испугавшись, Элия кивнула и бросила прощальный взгляд на Аифу и Рори.
Ее провели во дворец достаточно быстро. Этот визит Элии у многих вызвал тревогу. Должно быть, что-то потребовало именно такой вызов.
К удивлению Элии, молодой человек привел ее в личные покои короля. Дверь была открыта, по ее бокам стояли два королевских стражника. И Ла Фар ждал снаружи. Он кивнул молодой женщине, заглядывая в дверь. Она проследила за его взглядом и увидела грубые известняковые стены и толстые ковры, освещенные вечерним солнцем. Моримарос находился за изысканным буфетом из черного дуба, спиной к Элии. Королю не хватало фирменного оранжевого плаща. Он стоял в длинной белоснежной льняной рубашке, подпоясанной на талии, поверх обычных брюк и обуви. Никаких королевских украшений, кроме вездесущего кольца, Кровь и Море. Моримарос налил в маленький хрустальный бокал портвейна, пододвинулся к окну и сел на его уютном краю, отхлебнул напиток, потом встал и снова сел. Правитель держал бокал кончиками пальцев.
Внезапно испугавшись, Элия обогнула Ла Фара, чтобы войти внутрь.
– Ваше величество.
Моримарос перестал пить.
Он уронил бокал на деревянный пол, в узкую щель между цветочным ковром и известняковой стеной. Хрусталь раскололся о полированное дерево, и портвейн брызнул на камень.
Ла Фар захлопнул за ней дверь – подальше от любопытных глаз.
Элия подошла по ковру прямо к королю, моргая от яркого солнечного света, исходящего из окна позади короля.
– Осторожно, – предупредил Моримарос, опуская руку, чтобы показать ей скользкую лужу портвейна.
Элия взяла его за руку. Края осколков хрусталя поранили его пальцы и ладонь.
– Скажи мне – что случилось?
Мужчина кивнул и, держа Элию за руку, повел к буфету.
– Нет, спасибо, – сказала принцесса ряду наполненных вином и ликерами графинов. – Я сяду.
В покоях находился высокий очаг, расположенный под щитами родословной отца и парой скрещенных палашей. Два мягких кресла рядом с очагом напротив небольшого диванчика из вышитого шелка дальнего зарубежья. Гостиная была очень официальной, а Моримарос – возмутительно величественным.
Они сели на диван. Их колени могли соприкоснуться, если бы Элия разрешила.
Моримарос поднял руку принцессы и нежно поцеловал ее. Тепло ударило в ее сердце тупым тяжелым ощущением. Все должно было случиться. Она подозревала, что они никогда не смогут преодолеть этого. Моримарос повернулся на диване, и тогда их колени соприкоснулись.
– Я хочу, чтобы ты знала, как я восхищаюсь тобой, Элия Лир. Хотел бы я пойти с тобой, когда ты вернешься домой.
– Как же…
– Я думал, ты могла спросить у Алсаксов, в конце концов. – Король посмотрел на нее. – Мои стражники докладывают, когда вы покидаете дворец.
– Я должна вернуться домой. – Элия сжала его руку, чувствуя твердость подушечек пальцев молодого мужчины.
Король Аремории ничего не сказал, но нежно погладил костяшку ее большого пальца. Девушка не могла сказать, кого из них это должно было утешить больше.
Сделав глубокий вдох, Элия продолжила:
