Королевы Иннис Лира полностью

Сова уселась на руках Бана. Ее крылья были вялыми, когти изогнуты, но неподвижны. Сова уставилась на Бана своими черными и звездными глазами.

Риган присоединилась к Бану, обняла его, а потом резко воткнула кинжал в спину совы.

Ее крылья раскинулись красивой дугой, а кровь закапала сове на хвост.

– Пока она жива, – сказал Бан. Он держал одно крыло, а Коннли взял твердыми руками другое. Лицо герцога было бледнее обычного. Более темпераментное и озабоченное. Мужчины держали сову за крылья, а Риган схватила голову и вырезала прекрасные черные глаза.

Бан помог Коннли осторожно и с уважением положить сову на землю – она была мертва.

Принцесса подошла к гранитному склону с окровавленными глазами на ладони. Колдун и ее муж смотрели, как Риган положила кинжал на камень и затем один за другим засунула глаза себе в рот и проглотила.

Она опустилась на колени, согнувшись и низко опустив голову, так что распущенные локоны упали на руки и спрятали лицо. Солнце поднялось на востоке, посылая золотой луч через горизонт, и полумесяц моргнул. Ветер толкал всех троих, маша руками в угасающих огнях их алмаза.

– Поторопись, – сказал ветер, и Бан знал, что если Риган ничего не увидит до того, как солнечный шар полностью вознесется над землей, она не увидит никогда. Коннли подошел ближе, и Бан схватил его за предплечье. Хотя герцог бросил на него сердитый взгляд, сила была у Бана, и его слово колдуна правило моментом.

Риган вскрикнула, и оба мужчины рванулись вперед, но остановились. Ее руки распластались на сером, пятнистом граните и кровь капала только с ее подбородка. Это было все, что они могли видеть, но ее волосы и плечи дрожали. Молодая женщина застонала, наклонившись. Слова на языке деревьев сорвались с ее губ, но Бан не мог понять, так как они были сказаны слишком тихо, беспорядочно и сквозь зубы.

Сердце Бана колотилось так бешено, что могло говорить на своем языке.

Огонь погас, хотя и ветер затих.

Риган внезапно поднялась, раскинула как крылья руки и закричала в яркое утреннее небо.

Коннли не выдержал и бросился к жене.

– Риган, Риган, – пробормотал он и стащил принцессу с каменного алтаря, держа за талию. Та извивалась и плакала. Розовые кровавые слезы потекли по щекам, и она ударила себя в виски ногтями. Кровь окрасила ее нижнюю губу.

В нетерпеливом ожидании Бан стиснул челюсти.

Коннли держал молодую женщину, пока та плакала, свернувшись. Затем Риган заговорила:

– Мои внутренности покрыты шрамами, как темными корнями, и я не могу заглянуть за их пределы, чтобы поправиться! Мне нужен другой. – Она ударила себя по голове и уставилась на Бана. – Другой проводник, с более сильным зрением.

Страх холодно скользнул по спине Лиса. Он взглянул на Коннли, затем потряс головой:

– Отдыхайте.

– Пойдем, любовь моя, – сказал Коннли, обнимая Риган. Он поцеловал жену в подбородок.

Та вцепилась в Коннли ногтями, но не оттолкнула его. Молодая женщина схватила мужа за шею, прижала его к себе, сталкивая их лбы вместе. Ее голос был грубым, когда она умоляла, приказывала и целовала его своим кровавым ртом. Герцог Коннли лишь крепче держал ее, кивая, ничего не обещая и обещая все.

Бан отвернулся, дрожа от усталости и печали. Риган заслуживала лучшего. Лис был разведчиком и шпионом, магом, умевшим видеть, но он не мог больше ей помочь – разве что разыскать собственную мать или какую-то другую ведьму, которая знала больше о том, как собирать и разбирать на части. Бан в одиночестве пошел вниз по мысу, к глубоким утренним теням Белого леса. Жажда привела его к роднику, который он знал, а затем сон назвал его имя голосом ветра и корней.

Он позволил бы затащить себя под землю, чтобы восстановиться, как всегда, в объятьях деревьев, но прежде чем он их достиг, земля под ногами задрожала. Сухая золотистая трава просыпалась, шевелясь и шепча: Белый лес трепетал, кланяясь восходу солнца и юго-востоку.

Поднимая лицо к утреннему небу, Бан услышал вожделенное имя на ветру, яркое, как звезда, словно весь остров его приветствовал.

– Элия, – сказал Иннис Лир. – Элия вернулась домой.

Проснитесь! – завизжал ветер.

Проснитесь! Проснитесь! Проснитесь!

Резкий крик отшвырнул листья на себя и на стены Дондубхана, заставил дребезжать ставни и добавил слова-удары в хаос, разбудивший Элию.

– Что? – Она громко ахнула и снова спросила на языке деревьев.

Далеко они забрали его, он уйдет навсегда, ты должна идти сейчас, идти, идти.

Она могла почувствовать его имя в панике ветра.

Бан.

Вскочив с постели, Элия схватила платье, натянула ботинки на босые ноги и выбежала за дверь. Она побежала через узкий черный зал Дондубхана, слыша тяжелые завывания ветра, уклоняющегося от рано поднявшихся слуг.

Женщина дернулась назад перед Элией, и принцесса споткнулась. Женщина – жена одного из слуг, ее имя застыло на кончике языка Элии – взяла девушку под локоть и покачала головой.

– Ваше высочество, что вы делаете, пожалуйста, помедленнее. Вы как дикое существо, и такое поведение вам уж точно не поможет.