Луна покачивалась вместе с ними. Словно не было этих шести лет, и Элия с Баном никогда не расставались. Девушка схватила Бана за руку, и он улыбнулся. Бан наблюдал за ее лицом, вместо того, чтобы смотреть на луну.
Медленно, потихоньку он почувствовал ее холодную руку в своей, скольжение ее кожи по его коже; движение произвело покалывание и ощущение жара вдоль тыльной стороны его запястья и, упираясь в локоть, щекотало его сердце нитью звездного света. Невыдуманная поэтичность сделала его таковым, а магия связала Элию и Бана вместе так же, как он пытался вновь соединить себя с Иннис Лиром. Его кровь между ними и этот танец. Бану захотелось поцеловать девушку.
Он споткнулся, дернув Элию за руку, и та засмеялась:
– Я знаю, куда ты смотрел, Бан Эрригал.
Бан надеялся, что Элия не смогла прочесть его мысли: он хотел забрать у нее кое-что, чего она ему не предлагала.
– Мне нравится заставлять Луну двигаться, – произнес Бан.
– Не слишком уважительно, – упрекнула Элия Бана, но без особой силы.
– Я меня нет уважения к этому месту.
Слова Бана уничтожили все удовольствие от их времяпровождения, и Бан тут же пожалел о сказанном.
Элия не двигалась.
– Может, твое пренебрежение способно свести на нет его почитание, – прошептала девушка.
– Я увезу тебя отсюда, – услышал Бан свой голос и понял, что делает акцент на каждом слове. Это обещание значило для него больше, чем какое-либо другое, которое он давал в Аремории. – Мы можем уехать прямо сейчас. Моя лошадь находится в конюшне Сантона, мы поедем и к рассвету будем уже далеко. Оттуда будет доступна Аремория и ее пределы – любое место, которое нам понравится.
Принцесса смотрела на его губы, словно читала слова Бана:
– И никого больше, только Бан и Элия. Мы можем делать, что угодно. Пойдем со мной, – попросил Бан почти в безумии. Это был момент, способный изменить абсолютно все. «Выбери меня», – подумал он.
Элия отвернулась от Бана и произнесла, еще раз смотря на звезды:
– Все будут тебя винить, говорить о тебе отвратительные вещи.
– Но солнце встает каждое утро. – Горечь окрасила его слова и обожгла рот. Знала ли она, каково это было для него? Она замечала уколы отца? Нет, сказал он себе, скорее Элия любила так, как дети любят то, что у них есть, и забыла о нем, когда он ушел. Почему она никогда ему не писала?
– Я не могу, Бан. Мой отец раскается, я знаю. Он должен. Он увидит новый звездный знак и простит меня.
– Что же это будет за прощение, если он сделает это только ради них? – Бан устремил руки к звездам.
Лунный свет ловил кончики коротких, загнутых ресниц Элии.
– Прощение – это его собственное мнение, – настаивала девушка.
Он уставился на нее, задаваясь вопросом: может ли кто-то быть таким же хорошим? Интересно, верила ли она себе.
– Я не могу простить его, – сказал Бан. – За то, что он сделал тебе. И мне. Я не хочу.
Элия открыла глаза и посмотрела на него с болью во взгляде:
– Я думала… Я полностью израсходовала свое сердце сегодня днем. Там нет места для нового чувства, Бан. Только для тех, что уже там жили и давным-давно укоренились.
– Я там был.
Элия кивнула:
– Ты там всегда. Ты здесь, поэтому… это такое наслаждение – видеть тебя.
– Как раз в то время, когда ты уехала, поменявшись со мной местами в Аремории, – яростно произнес Бан, желая напомнить Элии, что Моримарос из Аремории не укоренился в ее сердце. Однако он больше ничего не сказал, шокированный противоречивой привязанностью. Моримарос заслуживал большего.
Элия печально покачала головой, не одобряя его гнев, а потом спросила:
– В таком случае, зачем ты приехал в место, которое тебе не нравится?
– Чтобы спастись от наших отцов, – пробормотал он.
– Ты можешь сделать это множеством способов. Ты ищешь пророчество? Именно в этом месте?
– Тебе следовало бы знать лучше. Я пришел вернуть себя к корням Иннис Лира, к голосам деревьев и корней, так как нет колодцев, из которых можно пить.
Бан подошел к восточному камню, над которым висела луна, и Звезда Первых Птиц сияла сбоку. Когда он приближался, камень все рос и рос на фоне темнеющего неба до тех пор, пока целиком не поглотил луну. Бан уперся в него руками и толкнул. Тот, конечно, не сдвинулся с места, но молодой человек стиснул зубы и толкнул его, напрягаясь изо всех сил. Его ботинки заскользили.
Элия появилась рядом с ним:
– Бан?
Вдруг молодой человек остановился. Он припал к прохладной поверхности монолита. Пот капал с его кожи на пористый гранит, и камень будто принимал его жертву.
– Я хочу все это разодрать, – задыхаясь, прошептал Бан. Он готов был уничтожить Лира и разорить своего отца за их неустанную преданность безразличным, непоколебимым звездам.
Девушка расположилась рядом с ним, прислонившись спиной к скале. Бан вспомнил, что примерно так, лицом к лицу, лежал он с ней на земле в детстве, следя за медленным движением улитки.
