Однако он сделал что-то не так, и колодец в задней части сада высох. Хотя колодец иссяк много лет назад, королю сообщили, что несколько жителей тайно продолжали использовать его для святой воды корней. Народ Эрригала мог понимать язык деревьев, и даже если бы он стремился повиноваться графу так же, как он строго соблюдал королевский указ, то не смог бы забыть веру матерей или старых лордов Коннли. Вчера одна такая женщина нашла Бана в саду, глядящего на простую деревянную крышку над колодцем, и скорбно призналась ему, что уже два года там было сухо. Никакой воды корней, даже в период весеннего цветения. Тем, кто хотел раздобыть воду корней, приходилось рисковать в Белом лесу у источников естественного происхождения или оставаться вообще без нее. Основная часть народа поворачивала к звездным часовням, шептала женщина.
Именно так, как и хотел король.
Бан нахмурился, вспомнив об этом, забрался на широкий валун, выступавший со стороны замка, и взглянул на долину.
Город Ступеней Эрригала был разбросан внизу склона, полный плетеных и меловых домиков, звездных часовен, пекарен и сапожных мастерских, портных и мясников, и, что немаловажно, оружейных кузниц на грязных дорогах – их было больше, чем в любом другом городе Иннис Лира. Даже Аремория купила мечи у Эрригала, обработанные уникальной железной магией в этой долине.
К югу от Ступеней находилось большое торфяное болото, куда поступала железная руда из-за узких, коротких, зазубренных холмов региона. Из смотровой башни замка в ясный день можно было увидеть океан или проследить извилистую дорогу Иннис, которая пересекала болото и направлялась от этого восточного побережья на запад, до Летней резиденции.
Отсюда Бан мог смотреть на север и видеть край Белого леса Лира, полного гигантских дубов и белокаменных ведьминых деревьев, тяжелых папоротников, плоских кинжалов из сланца, взрезающих землю, заводей, где играли духи утонувших, и луга, где цветы раскрывались с восходом луны.
Когда в последний раз Бан стоял на этом валуне, будучи четырнадцатилетним мальчиком, полог леса помахал ему на прощание, но теперь лес был выше и сильнее, он казался еще дальше.
Эрригал не хотел рубить деревья, да и не разрешили бы это графу, если бы он попытался, ни деревья, ни ведьма, жившая в сердце леса. Лес был замкнут сам на себе. Деревья отклонялись от краев острова, плотно вытягиваясь, если того требовала безопасность. Для удобства? Бан этого не знал, поскольку все никак не мог заставить себя подойти к Белому лесу и спросить напрямую. Ему нужно… Ему нужно было услышать шепот тех деревьев, снова капнуть своей кровью на корни, а также навестить мать.
– Пришло время, – позвал Куран, широкоплечий маг металла Эрригала.
Впервые Бан мог творить это волшебство.
Он спрыгнул с валуна и направился вниз по склону в сторону цветов. Пять кирпичных дымоходов, словно присевших на ровный гребень, извергали короткое, бело-оранжевое пламя и клубы дыма. Они сжигали железную руду до ее более чистого вида, а потом из этого изготавливали в городе мечи. По два ученика ухаживали за каждой трубой. Большинство из них были моложе Бана, хотя одна из двух женщин была старше, явно уже не способная осуществить свое женское призвание. Сегодня почти девять часов Куран наблюдал за своими учениками, по очереди занимавшими места за круглыми сильфонами, нагревавшими трубы и заговаривавшими огонь настойчивыми заклинаниями. Они начинали работать задолго до рассвета, сгребая лопатами дубовый уголь и тяжелые куски железной руды, а Бан изучал уже результаты их труда, слушая треск – яростный язык огня.
В детстве он знал, что именно Эрригал производит лучшие мечи. Для создания волшебства здесь, как он понимал, земля, дерево и огонь сходились воедино, чтобы сделать железо прочнее и чище. Кузнецы заговаривали готовые клинки, так что мечи Эрригала никогда не ломались и не раскалывались. Наконечники копий и кинжалы изготовлялись быстрее, но были зачарованы хуже. Однако именно мечи Эрригала желали иметь все короли мира.
Такие желанные звезды показали Лиру, что он не должен забывать об этом виде земной магии.
Куран стал первым человеком, к которому подошел Лис, вернувшись сюда, чтобы узнать, что он может сделать из огня и железа и можно ли их использовать за пределами этой изолированной долины. В Аремории даже Моримарос носил лезвие из стали Эрригала, которое было и у его отца, и у деда. Король платил высокую цену за каждую пядь земли, которую он хотел присоединить к Аремории. Эта разведка не была единственным пунктом в списке Бана, но именно здесь он мог приступить к делу, а именно учиться делать для себя тайный магический меч, смертоносный и сильный.
– Здесь, парень, – произнес Куран, схватив Бана за локоть. – Намажь-ка грязью предплечья, грудь, плечи и лицо. Так ты защитишь тело от жара, когда будешь доставать заготовку.
