Ла Фар провел младшую дочь Лира мимо королевской библиотеки в роскошные коридоры, где были личные комнаты короля и зал приветствий, кабинет и отдельная столовая. Они повернули налево, на верхний уровень главного здания. Принцесса еще не была там, хотя видела его с балкона центрального двора прямо внизу.
– Сэр, – произнес Ла Фар, открывая тяжелую дверь толчком кулака.
– Нованос, хорошо, – отозвался Моримарос из кабинета, и воин остался у входа.
Хотя высокая комната тут же навалилась на Элию своими насыщенными красным и оранжевым цветами, Элиа все-таки успела увидеть сначала короля Моримароса. Он стоял по стойке смирно, как солдат, сложив руки за спиной, так что его плечи казались еще шире. Здесь, в своем замке он редко носил доспехи, хотя королевское оранжевое кожаное пальто было достаточно плотным, чтобы служить таковым в случае необходимости. Как всегда, Элию поразила суровость Моримароса от сапог до темных коротких волос. Последние две недели ее крайне удивляла сдержанность, с какой Моримарос совершал каждый жест, начиная с расстегивания ремня для меча и перекидывания через спинку стула, чтобы встать на колени для объятий с племянником Исарносом. Моримарос произносил минимальное количество слов, и хотя был постоянно вежлив, он никогда не пытался физически сблизиться с ней, чтобы что-то тихо прошептать или пошутить.
Утренний свет пробивался сквозь края балконных окон и падал на яркий деревянный пол. Он стремился в направлении Моримароса, как нетерпеливый друг, но король ждал за пределами прямых лучей, избегая позолоченного света.
– Элия, – сказал молодой человек и замолчал. Его темно-синие глаза скользнули по вчерашнему платью девушки, король носил одну и ту же одежду каждый день, и потому не осуждал Элию, в отличие от всех остальных.
Девушка склонила голову, но не успела сказать ни слова, поскольку увидела другого мужчину в комнате.
Им был дядя Элии, граф Дуб.
– Кайо! – заплакала девушка.
– Скворушка, – произнес он, бросаясь к младшей дочери Лира.
Обнявшись, они долго молчали. Элия прижалась щекой к грубому кожаному узлу на плече его пальто. Однако король наблюдал за ними, и поэтому Элия развела руки в стороны и поклонилась. Ее лицо было обращено к Кайо. Граф Дуб не отпускал плечи Элии. Казалось, он постарел на десять лет. Появилось ли серебро в его плотных черных кудрях? Красноватые круги лежали под его глазами, и он несколько хмуро наблюдал за девушкой. Наконец, Кайо удалось улыбнуться.
– Ты выглядишь испуганной, скворушка, – произнес он с иронией в голосе.
Элия покачала головой и коснулась пальцами кожи ниже своих усталых глаз.
– Изгнание – не та мантия, которая тебе подходит.
– И поэтому я отмахнусь от нее. Я немедленно возвращаюсь в Иннис Лир.
В ужасе Элия посмотрела на Моримароса.
Король сказал:
– Это не обсуждается.
– Дядя, – Элия убрала одну его руку со своего плеча и сильно обхватила ее. – Ты можешь умереть. Оставайся здесь, со мной. Я знаю, ты желанный гость.
– Верно, – произнес Моримарос, словно говорил это раньше.
Граф покачал головой, хотя Элия мучительно и тоскливо думала: у него больше нет такого титула. Он был всего лишь Кайо, как, впрочем, и она.
– Я хочу вернуться домой, но не могу. Мои сестры… – она остановилась, удивленная своей горячностью. – Они приказали мне держаться в стороне, пока сестры не коронуются.
– Я сделаю все, что смогу, скворушка, будь уверена.
– Кайо, останься здесь, со мной, в Лионисе. Мой отец обещал тебя убить, и хотя месяц назад я бы поклялась, что он никогда этого не сделает, я не знаю, что сейчас творится в его голове. Что, если он пойдет на этот кошмарный поступок ради глупой, отвратительной гордости?
Девушка обнаружила, что сжимает кулаки у живота, сдерживая растущую боль, и заставила себя разгладить мягкие юбки ее платья.
– Иннис Лир – мой дом, Элия, и я люблю Лира как брата. Не важно, что он говорит как король. Я никогда не предавал Лира. Я не буду делать этого и сейчас, когда он потерялся в буре смятения.
– Дядя, будь осторожен.
– Мне помогает твоя сестра Гэла, – признался Кайо с горькой болью, испортившей то, что должно было вселять надежду. – Она обещала отменить любое наказание, которое мне назначат. Больше из-за презрения Гэлы к Лиру, чем из-за веры в меня, но, по крайней мере, у меня есть союзники.
– Хорошо, Гэла сможет тебя защитить. Она сейчас сильнее Лира.
Кайо поднял глаза к потолку.
– Мы так же сильны, как и те, кто нас любит, Элия, однако никто не любит Гэлу Лир, – сказал граф.
Эта фраза задела Элию, и она отступила от Кайо, да так, что стукнулась бедром о тяжелый королевский стол.
– Риган любит. И я, – произнесла младшая дочь Лира.
Лицо дяди с сожалением вытянулось, но Элия покачала головой, отказываясь от каких-либо аргументов:
– Хотя у меня не так много сил, которые я могу предложить.
С тяжелым вздохом Кайо заметил:
