Брона находилась там – роскошная, высокая и загадочная.
Кайо произнес:
– Я не знал, куда еще пойти.
Ведьма взяла его за руку и повела внутрь, закрыв за ними дверь.
Дневной свет лился через маленькие квадратные окна, огонь в очаге еле тлел. Брона была одета в простую блузку и полосатую юбку с лифом, вместе перевязанными фиолетовыми лентами. Ноги были босыми.
Она посадила мужчину у огня за длинный стол, на скамейку, и молча принялась готовить еду. Кайо устало ссутулился, глядя на Брону и чувствуя себя скучным и уничтоженным.
Однако постепенно его пульс замедлился, дыхание выровнялось.
Брона дала мужчине маленький пирожок в форме полумесяца, фаршированный репой, луком и с вкусным соусом, поставила между ними кувшин эля и две чашки. Ведьма налила, и они выпили.
Кайо осторожно съел пирожок, наслаждаясь простыми ароматами. Он рассматривал лицо Броны. Она оставалась такой же красивой, как и шесть лет назад: темные волосы вокруг загорелого веснушчатого лица, все мягкое, но уголки ее глаз и разрез черных бровей были острыми. Рот Броны был слишком пухлым, чтобы не думать о спелом инжире.
Он не пробовал инжира с того момента, как покинул Третье королевство.
Кайо вздрогнул и закончил есть, слизывая последние крошки с большого пальца. Он потянулся за элем и выпил. Все это время ведьма внимательно его изучала.
Затем она налила Кайо вторую порцию эля и произнесла:
– Я слышала, у Риган получилась прекрасная свадьба, хотя они и разозлили короля, разделив чашу с водой корней.
– Так и было, – медленно сказал Кайо, подозревая, что деревья, должно быть, нашептали ей эту новость, поскольку ни один посланец не провожал его до двери Броны.
Ведьма пододвинула к нему чашку и прижала свою:
– Я здесь, граф Дуб.
– Я… не знаю, что делать, – сказал он. – Скажи мне, как моя сестра пожелала бы, чтобы я поступил. Все разваливается на части, и я не знаю, что я здесь делаю.
Кайо не узнавал собственный голос. В нем присутствовали нотки отчаяния. Мужчина закрыл лицо руками. Обе его старшие племянницы теперь замужем за государственными врагами, которые разорвут этот остров на части, и Кайо не понимал, как их можно остановить. Особенно этого скользкого Тира Коннли.
Кайо взмахнул руками, лежащими на столе:
– И, как говорит моя сестра, я даже не могу объяснить Риган, почему это неправильно, что она вышла замуж за Коннли!
– Я знаю, – пробормотала Брона. Она положила свои руки поверх его. – Я знаю, Кайо. Риган не стала бы слушать твои речи.
Мужчина глубоко вздохнул:
– Моя земля умирает. Земли вокруг – тоже. Пастухи должны вести свои стада все выше и выше, все дальше вглубь по направлению к этому лесу, поскольку даже болота не дают достаточно пищи. За последние два года мои коровы телились все меньше и меньше. Деревья цвели лишь половину необходимого времени, в зависимости от того, насколько далеко они находились от центра Иннис Лира.
Ведьма кивнула:
– Остров тянется внутрь, чтобы укрепить власть, с тех пор как наш король закрыл колодцы и прекратил все корневые благословения.
– Так что же делать? Знаешь, я ведь ощущаю этот остров всем своим нутром, Брона. Я чувствую обещание, данное Далат, и я в отчаянии.
– Так же, как и я, Кайо.
– Брона…
– Выжди, будь сильным. Когда Элия вырастет, наступит подходящее время.
У графа Дуба перехватило дыхание.
– Элия! Элия – тень самой себя. Она неприкасаемая. Я должен забрать ее, увезти в жилище наших матерей и спасти ее. Это единственный выход.
– Кем же она была бы на земле твоих матерей? – спросила Брона.
– Внучкой императрицы, по крайней мере, любимой и способной благоденствовать. Ее отец и звезды и защищают Элию, и душат своей преданностью.
– Какие у нее возможности?
– Какие она сама себе пожелает. Ты просто не знаешь, что за женщины в Третьем королевстве. Женщины… центр и мощь всего мира. Это правило, и мы знаем это в пустыне.
Брона слегка улыбнулась.
Кайо продолжал:
– Все ее люди находятся там же. Элия была бы среди них своей. Менее необычной, но и менее обремененной.
– Она хочет уехать?
– Да нет. – В расстройстве Кайо сжал кулаки. – Однако она не может знать, на что похожи другие государства. Элия с детства не знала ничего, кроме Иннис Лира. Ей только пятнадцать, но ты не видела ее сейчас, Брона. – Его взгляд застыл на ведьме. – Сердце Элии разбилось, когда Эрригал и Лир забрали у нее твоего сына. Они очень любили друг друга. Они любили друг друга, ничего не получая от этой любви, кроме самой любви. Ты когда-нибудь так любила? Я не знаю, как они так могли. И Лир не знает. Существует слишком много пластов верности, лжи и полуправды, чтобы взрослые могли так любить. У Элии была такая любовь, и возможно, она перенесла бы ее во взрослую жизнь, если б их не разлучили. Теперь в ней живет глубокое недоверие, и оно хуже, чем ярость ее сестер или отцовский фанатизм.
Кайо замолчал и закрыл глаза, чтобы не завопить. Он не мог разговаривать на эту тему с братом Лиром – тот отказывался даже упоминать имя Бана в его присутствии, тем более, предполагать, что его дочь мог вдохновить бастард с ужасными звездами. Граф вновь взглянул на Брону:
