– Не совсем. На дворе стоял уже сентябрь. В техникуме давно шли занятия. Так что я опоздала. Но я была настроена решительно: поступить или умереть. У входа встретила смешно одетого парнишку. Оказывается, он приехал из Сибири и тоже был настроен весьма агрессивно. Звали его Коля Дорохин. Мы объединили усилия и стали «бомбить» педагогов, чтобы нас хотя бы прослушали. Даже ночевали на ступеньках. И наша взяла. В итоге мы обрушились на комиссию всем своим темпераментом и нас приняли сразу на второй курс. Цель была достигнута!
Мне разрешили жить в аудитории нашего курса. Утром я подрабатывала уборщицей, мыла кабинеты, лестницу и даже туалет. Спустя какое-то время наш директор устроил меня на курсы стенографии и машинописи, я стала много зарабатывать и даже стала помогать некоторым студентам. А учились со мной замечательные ребята – Мордвинов, Абрикосов, Пажитнов.
–
– Еще бы, очень! Мы были вечно голодны, но даже это не мешало нам веселиться. Однажды, после окончания третьего курса, мы всей гурьбой поехали отдыхать в Сухуми. Там мы устраивали концерты и спектакли, а на заработанные деньги кутили по ночам.
Кстати, там же я встретилась со своим братом Виктором, от которого скрывалась в Москве. Он случайно увидел афишу «Капитолина Лебедева» (я еще выступала под девичьей фамилией) и понял, что обнаружил пропавшую сестренку. Виктор пригласил меня в кафе, заказал много всяких яств, но от волнения я не смогла ничего проглотить. Голодные студенты подавали мне знаки, чтобы я взяла всё с собой, но я отказалась и от еды, и от денег, которыми хотел снабдить меня брат (что для него было совсем несвойственно). Потом я, конечно, приняла страшный поток брани от своих друзей.
Там же со мной произошел еще один случай. Меня и мою подругу Павлихину похитили горцы. Мне это показалось даже занятным, тем более что «мой» горец был очень красив. А Павлихина кричала, как резаная, и ее услышал проезжавший мимо на машине кинорежиссер Роом. Он заставил похитителей отпустить нас, зато всё оставшееся время «мой» горец неотступно следовал за мной. И когда мы садились в шлюпку, чтобы добраться до парохода, я увидела его на молу. И, поверьте, я плакала и даже жалела, что не осталась с ним.
–
– Что вы, что вы! Я даже отказалась идти в Театр оперетты, куда меня пригласили по окончании техникума. Говорили, что у меня прелестный по тембру голосок. Моя подруга Ольга Власова приняла это приглашение, а я считала себя актрисой драматической. Но, самое главное, я была уверена, что актриса оперетты должна иметь и фигурку, и всё остальное – в идеале. А мне жутко не нравились мои руки, они казались мне довольно крупными. Глупая была.
–
– Вообще, я считалась очень темпераментной. Если захочу, публику могла довести до слез. Захочу – будут смеяться. Помню, читала пушкинскую Татьяну: «Я к вам пишу. Чего же боле?» – так дамы в зале буквально рыдали. Один знаменитый пушкиновед меня за это сильно ругал, а мне нравилось так читать.
На четвертом курсе нас с Колей Дорохиным и еще двух студентов как самых способных включили в программу концерта в Большом театре. Тогда проходил слет творческой молодежи. Я подготовила комедийные монологи и стихи. Помню, на сцене не было никаких декораций, зато ярко светили софиты. А я всегда была очень близорукой и не носила очков. Так вот, вышла я на сцену, почему-то из самой дальней кулисы, иду-иду, ничего не вижу. Сцена большая, конца-краю не видно. Очевидно, выглядела я так растерянно-смешно, что публика решила, что я в образе, и стала аплодировать. Пока я дошла до самого края сцены и чуть не свалилась в оркестровую яму, успех мне был уже обеспечен. За исполнение номеров можно было уже и не беспокоиться.
После концерта все участники вышли на сцену. К нам поднялись некоторые члены правительства и стали благодарить. Вдруг чувствую, что кто-то обнял меня и поцеловал в голову. От страха я даже боялась обернуться. И тут прозвучал знакомый голос: «Вот мы и встретились. Рад, что я не ошибся. Девочка, ты талантлива». Это был Михаил Иванович Калинин. Я прижалась к нему и была счастлива.
–