«Валентина Георгиевна Токарская очень подходила для этой роли внешне, – рассказывает режиссер. – Но она не могла избавиться от своего мюзик-холльного прошлого, от внешнего шика и пафоса. А мне нужна была домашняя, уютная старушка. Капитолина Ивановна вжилась в этот образ стопроцентно. Очаровательная улыбка, хитрый прищур глаз, мягкая интонация голоса – никто бы не заподозрил в такой бабушке опасного маньяка. Работать с ней было одно удовольствие. Ильенко оказалась удивительно послушной и пластичной актрисой, очень легкой и, что самое главное, – разнообразной. Я сам придумал ей костюмы, для первой сцены надел на нее детское бальное платье, которое не сходилось на спине, и мы прикрывали разрезы газовыми шарфами. Я скупил на толкучках дешевую бижутерию, которая сверкала в лучах прожекторов, как дорогие украшения. Мы работали с большим вдохновением и получили от этих съемок настоящее удовольствие».
Капитолина Ивановна была очень общительной женщиной. Она легко вступала в контакт с любым человеком и с удовольствием рассказывала о своих приключениях и встречах. Никогда не отказывалась ни от какой работы. Она привыкла к тому, что всё зависит только от нее самой и помощи ждать неоткуда, поэтому до преклонных лет зарабатывала своей второй профессией – машинистки – на самых различных предприятиях. А когда подвернулась возможность возвратиться в театр, Капитолина Ивановна не чуралась никакой работы: ни массовок, ни безмолвных проходов по сцене. Причем работала всегда потрясающе.
Актер Олег Шкловский рассказывал: «Когда мы, молодые артисты “Современника”, вчерашние выпускники театральных вузов, играли массовые сцены в спектакле “На дне”, мы любили смотреть на Ильенко. Мы восхищались ее образом жизни на сцене: вот она достает какой-то платочек, вот она мусолит горбушку, вот она бормочет под нос песенку – она действительно жила на этом самом “дне”! Мы пытались понять, как она это делает. Как ей это удается? Для нас работа с Капитолиной Ивановной была настоящей школой».
О себе она частенько говорила в третьем лице и очень любила свое редкое имя. «Вот есть одна артистка, – начинала она. – Неплохая артистка, я считаю. Капитолиной зовут. Но иногда она…» И начиналась очередная забавная история из жизни старой актрисы…
Когда Любовь Сергеевна Соколова шла по улице, прохожие останавливались: кто-то дарил ей цветы, иные желали здоровья, объяснялись в любви. Актриса всегда отвечала на приветствия, добрые слова, и улыбка находилась у нее для каждого. Коллеги Любови Сергеевны не понимали и не одобряли такого поведения, говорили, что актер должен оставаться загадкой и быть чуть-чуть над обыденностью. Но Соколова не хотела быть «над». Она жаждала общения каждую минуту, каждую секунду. Она не могла долго оставаться одна.
Рискну предположить, что ей попросту завидовали. Соколова появилась на экране поздно, снималась только в эпизодах, а в итоге стала чуть ли не самой известной и любимой. А уж когда в прессе появилась странная история о том, что Соколова занесена в Книгу рекордов Гиннесса как актриса, сыгравшая самое большое число ролей в кино, у многих это вызвало еще большее раздражение.
Триста восемьдесят фильмов, обозначенных в прессе, – число для советского актера нереальное, надуманное. На самом деле в фильмографии Любови Соколовой где-то около двухсот картин. Но дело разве в этом? Соколова срослась со своими кинообразами. Она старалась оправдать звание народной артистки, оказавшись чуть ли не единственной актрисой, угодившей зрителю. И за это ее любили особенно.
Любовь Сергеевна появлялась на фестивальной сцене в любом российском городе, и действие останавливалось – зрители устраивали бесконечную овацию. Ей писали письма – она старалась отвечать. Ей звонили домой – она с удовольствием общалась с незнакомыми людьми и просила звонить еще. Коллеги крутили пальцем у виска и злословили, что на старости лет «Любка» окончательно свихнулась.
Я так не думал. Мне повезло побывать в доме Любови Сергеевны несколько раз. Она всегда вкусно угощала, у нее часто кто-то гостил, она стремилась оказать любую посильную помощь. Когда у меня родилась дочь, Любовь Сергеевна и ее близкая подруга Мария Виноградова попросили меня срочно приехать. Я испугался, не случилось ли чего. Но, как оказалось, меня ждал роскошный пир и подарки: пеленки, игрушки и детское питание. Такое не забывается.
Однажды Любовь Сергеевна предложила мне написать о ней книгу, но я был страшно занят и отложил эту работу до лучших времен. А потом ее не стало. В этой главе – отрывки из наших бесед, сложенные в одно интервью, о жизни, друзьях и творчестве.
– Родилась я в Иванове. Это провинциальный городок, тихий, чистенький, ни спешки, ни окриков, а говор какой – «окающий»! После работы обязательно собирались на скамеечке. Любому прохожему – улыбка, приветливое слово. Совсем иной ритм жизни, чем в столице. Про Москву мама потом всегда говорила: «Вы живете в железном мешке». И когда из Иванова ко мне приезжают родные, то привозят с собой какое-то приятное спокойствие.