«История и генеалогия рода Пельтцер» регулярно переиздается с 1901 года. В книгу вносятся любые дополнения и изменения в жизни представителей этой фамилии: разводы, замужества, даты смерти и дни рождения новых Пельтцеров. В Советском Союзе существовал единственный экземпляр «Истории», но о его судьбе – чуть позже.
Появление Пельтцеров в России связывают с выдающимся представителем этой фамилии Наполеоном Пельтцером. Его отец – Иоганнес Вильгельм Пельтцер – был личностью не менее удивительной. Он умело воспользовался ситуацией, когда Наполеон Бонапарт завоевал западную часть Пруссии, а точнее, кантон Эшвайлер, который в результате с 1794 по 1814 год принадлежал Франции. Император распорядился произвести приватизацию немецких монастырей на захваченных землях. Иоганнес Пельтцер, будучи бургомистром городка Вайсвайлера, входящего в этот кантон, выкупил монастырь Венау со всеми монастырскими землями и впоследствии жил доходами от сельского хозяйства. Между тем все его семеро детей в конце 1820-х иммигрировали в Россию. Одна из дочерей, Елена Анна Пельтцер, впоследствии стала бабушкой известного композитора Федора Кенемана. Еще десятилетия спустя произошла забавная история. Племянник композитора посетил спектакль Театра имени Ленинского комсомола, в котором участвовала его четвероюродная сестра, зашел за кулисы, чтобы познакомиться и, может быть, восстановить семейные связи. «Здравствуйте, Татьяна Ивановна, мы с вами – родственники, моя фамилия – Кенеман», – только и успел сказать он. Услышав эту фамилию, коммунистка Татьяна Пельтцер стремглав убежала от него в гримерную, и никакого знакомства не получилось… Она всю жизнь скрывала историю своего рода. А может быть, и вовсе забыла ее. Возвратившись из Германии, чудом избежав ареста и высылки, народная артистка СССР предпочитала хранить родословную в тайне.
Но вернемся в первую половину XIX века. Не только дети удачливого бургомистра Вайсвайлера переехали жить в Россию, здесь оказались и другие Пельтцеры.
Они стали текстильными фабрикантами, купцами первой гильдии, старались держаться вместе и создавать семьи внутри немецкой коммуны. Почти все были долгожителями, оставаясь активными до глубокой старости. Не стал исключением и Егор Иванович, прадед Татьяны Пельтцер. В шестьдесят лет он взял под свой контроль суконную фабрику своего зятя Виктора Кенемана в Каблукове, когда тот решил переехать в Германию. У Егора Ивановича было трое сыновей: Роберт, Сигизмунд и Георг. Старший основал фирму «Роберт Гер. Пельтцер и Ко» по торговле москательными товарами. В Москве его знали как Романа Пельтцера, отца одиннадцати детей. Двое из них, Иоганн и Георгий, были особенно дружны.
Иоганн поменял имя на Иван и стал знаменитым российским актером, а Георгий – талантливым военным инженером, построившим множество мостов по всей стране. В тридцатые годы бывший белый офицер был репрессирован, одна из его дочерей от греха подальше уничтожила родословное древо Пельтцеров – ту самую книгу «История и генеалогия рода Пельтцер». К счастью, Георгий Романович пробыл в тюрьме недолго, и теперь его потомки пытаются восстановить историю своего рода.
Георгий Пельтцер стал отцом пятерых детей, Иван Пельтцер – двоих, Татьяны и Александра. Несмотря на то что Иван Романович, а затем и его дочь увлеклись актерством, в семье Георгия Романовича эту профессию не одобряли и даже осуждали. Неожиданно в театр подался только его сын Константин. Две ветви одной семьи дружили, общались, но полное взаимопонимание было только между Татьяной Ивановной и Константином Георгиевичем. Они постоянно уединялись, обсуждали творческие идеи, спорили. «Ее всегда было много», – призналась мне двоюродная сестра актрисы Татьяна Георгиевна Пельтцер. Громкая, веселая, раскрепощенная, Татьяна Ивановна органично вписывалась только в актерскую стихию.