— Ничего, — расхохотался дож. — Галеры — это моя кавалерия, только морская! Бери все, что найдешь в гавани, и иди забери мне порт Лантерну. Я верю в твою удачу!
Конец пятнадцатого и начало шестнадцатого века были эпохой нескончаемых Итальянских войн. В ту пору Италия представляла собой настоящее лоскутное одеяло. Ведущую роль играли тогда Неаполитанское королевство, Миланское герцогство, Папское государство, Флоренция и Венецианская республика. Менее значительными, но все же достаточно независимыми были Генуя, Сиена, Лукка, герцогства Савойское, Мантуанское и Феррарское. Кроме них имелось еще немалое количество более мелких городов-республик и всевозможных имперских ленов. Раздробленность и слабость делали Италию легкой и соблазнительной добычей для Франции и Испании, бывших к тому времени уже мощными централизованными монархиями.
Эпоха Итальянских войн началась в 1494 году, когда Миланский герцог Лодовико Моро обратился к французскому королю Карлу VIII с просьбой о помощи в борьбе против ненавистного ему неаполитанского короля Фердинанда. К Милану тотчас примкнула часть мелких итальянских государств в надежде поживиться на горе соседа. Не желая оставаться в стороне от дележа итальянского пирога, быстренько втянулась в апенинскую междоусобицу и Испания, затем подтянулись Англия со Швейцарией, после чего драка за благодатные земли юга Европы сделалась всеобщей. На фоне этих не прекращавшихся ни на минуту войн протекала по существу вся жизнь и деятельность Андре Дориа, который начал и закончил свое поприще, так и не дождавшись мира на многострадальной итальянской земле.
Генуя в отличие от многочисленных графств и княжеств того времени являлась торгово-аристократической республикой, где главная роль принадлежала именитым купцам. А так как вся торговля шла морем, то в Генуе всегда было особое отношение к морякам. Они составляли обособленное и весьма привилегированное сословие. При этом средневековая Генуя была не так уж велика и все ее мореходы прекрасно знали друг друга, особенно это касалось наиболее видных представителей морской элиты, определявших в то время мировой уровень мореплавания во всем западном мире.
История не сохранила нам сведений о том, насколько коротко был знаком Андре Дориа со всемирно известными генуэзцами Христофором Колумбом и семьей Каботов. Однако, вне всяких сомнений, они просто не могли не знать друг друга, ибо круг общения в Генуе был слишком широк. При этом, разумеется, между семейными кланами имелись серьезные различия. Если Колумб, будучи талантливым навигатором и первоклассным картографом, принадлежал к самым бедным слоям общества, семья Каботов (и в особенности Себастьян Кабот), отличавшаяся столь же глубочайшими познаниями в морских науках, принадлежала к среднему уровню купцов, то Дориа являлся представителем самого привилегированного круга аристократии. К тому же по возрасту Дориа был значительно моложе своих великих соотечественников. В ту пору, когда Андре был еще десятилетним мальчиком, двадцатидвухлетний сын генуэзского ткача Кристобаль Колон, отплавав уже несколько лет матросом между Генуей и полуостровом, нанялся на судно герцога Анжуйского, совершавшее рейсы между Генуей и полуостровом Портофино. Вне всяких сомнений, юный Дориа слышал об этом удачливом капитане, который помимо торговых перевозок не брезговал и пиратством, нападая не без успеха на конкурировавших с генуэзцами венецианцев.
История распорядилась так, что каждый из великих генуэзцев оставил свой след в памяти человечества: Христофор Колумб открыл Америку и начал ее завоевание, Себастьян Кабот открыл североамериканские берега и первым пробился во внутренние районы Бразилии, воспитав, помимо этого, не одну плеяду знаменитых европейских мореплавателей, связал торговым морским путем Англию с Россией. Что касается Андре Дориа, то он свою жизнь посвятил борьбе за торжество христианской веры на Средиземном море.
И как знать, может быть, когда-нибудь историки еще найдут на пыльных архивных полках сенсационные свидетельства личных взаимоотношений между тремя столпами мореходства эпохи великих географических открытий и все трое раскроются нам в совершенно новом свете.
Прежде, чем продолжить разговор о судьбе итальянского флотоводца и обо всех последующих событиях на Средиземном море, нелишне будет уяснить для себя, что же собственно представляли корабли XVI века, которыми предстояло командовать Андре Дориа.
