Здесь, на юге, в Лондоне, тоже лишь в последние две недели начали происходить какие-то события. Уорик, Фальконбридж, Солсбери, Марч и все прочие предавались веселью и развлечениям, в особенности нелепым состязаниям рыцарским турнирам и тому занятию, которое они считают охотой. Али поведал нам чистую правду: эти люди гоняются по полям и лесам за лисой – да, всего-навсего за лисой! – верхом и со сворой собак. Я попытался указать этим вельможам гораздо более цивилизованный способ охоты: знатные люди занимают позицию на холме, а егеря, заранее собравшие различные виды животных в долине, гонят добычу на стрелков так, чтобы звери оказались в пределах выстрела из арбалета. Лорды только посмеялись надо мной, хотя я готов был пустить в ход свои арбалеты и показать им, как это делается! Я знаю, ты противник любого вида охоты, но ты должен признать, что мои правила гораздо гуманнее и разумнее, чем обычаи англичан.
В целом йоркисты обращались с нами достаточно вежливо, мы смогли нанять большой дом на улице, именуемой Ломбард-стрит (первыми здесь поселились купцы из Милана), у нас появились слуги и все необходимое благодаря деньгам, вырученным за драгоценные камни. Особенно ценятся здесь жемчуга и рубины, в первую очередь рубины – вам было бы трудно поверить, какие суммы предлагают здесь за них. Англичанам почти не доводилось видеть настоящих рубинов, они изумлялись их яркости и твердости. Хотя считается, что в королевской короне имеется огромный рубин, принадлежавший некогда брату прапрадеда нынешнего короля – Черному Принцу, но этот «рубин» (я его видел) представляет собой тусклый коричневатый камень, то есть, скорее всего, гранат.
На чем я остановился? Ах да, турниры и охота, а также танцы. Не знаю, поверишь ли ты моим словам, но дамы и господа предпочитают танцевать сами, а не любоваться выступлением специально подготовленных артистов. Эти забавы, конечно же, заканчиваются всеобщим распутством, чему способствует также неумеренное потребление алкогольных напитков.
Не забывали при этом и о делах. Партия Йорка и ее предводитель Уорик укрепляли отношения с лондонцами, наделяя купцов все большими правами и привилегиями, возвращая им права, отобранные у них королевой, и в, свою очередь, отнимая у торгующих в Ингерлонде иностранцев, в особенности у ганзейских немцев, те преимущества, которые она им предоставила, или, точнее, продала.
А что же сам герцог Йоркский? Да ничего. Целых три месяца мы ничего о нем не слышали. Этот великий человек, магнат, правивший страной в качестве протектора во время предыдущего помешательства короля, человек, которому, как все говорили, предстояло самому стать королем, претендент на корону, ради которого другие вельможи поднялись на борьбу, а простые люди тысячами погибали и становились калеками, – великий герцог Йорк все это время пребывал в Ирландии. Неделю назад он наконец явился в Лондон и, похоже, проиграл все, что выиграли для него сподвижники.
Я уже сообщал, с каким почтением суеверный народ относится к королю, к помазаннику Божьему. Генри и после поражения оставался королем Генрихом, а Ричард Плантагенет герцогом Йоркским, каковы бы ни были его права на корону. Пока его не короновали, он герцог, и все тут, но Йорк явился в столицу с трубачами впереди, и перед ним несли Королевский меч. Это огромное, варварски украшенное оружие, которому английский народ опять-таки придает некое мистическое значение. Разумеется, никто не отрицает необходимости оружия (во всяком случае, пока не преодолено на земле варварство), однако превращать столь уродливый предмет в фетиш – явная патология. Больше всего лондонцам не понравились знамена Йорка, украшенные львами и лилиями, поскольку на этот герб имеет право лишь король. В результате Йорк оттолкнул от себя едва ли не половину своих последователей – страшась адских мук, они не желают впредь поддерживать его. Хуже того: Йорк едва не рассорился с Уориком».
