Генри впечатал принца в стену с такой силой, что, кажется, вздрогнули все соседние шкафы. Он чувствовал чистую, бешеную ярость. И тогда, на площади, и сейчас он купился на слова этого лживого типа, как ребенок. Почему-то это его обидело так, что он едва мог дышать.
– Можешь хоть стену мной пробить, – с вызовом прохрипел принц. Лицо у него перекосилось от ненависти. – Ты просто выскочка. Неграмотный самодовольный звереныш. Жаль, что ты не сдох в своей грязной норе.
Генри резко выкрутил воротник у принца на шее.
– Завидуешь, что Барс не тебя выбрал, а? – процедил он. – Да на что ты ему сдался! Помнишь, как ты в лесу от воя волков трясся? Ты просто слабак. Жалкий трус, который всю жизнь из дома нос не высовывал. Не надо меня злить, а то я тебя…
Принц яростно дернулся, и Генри крепче сжал руку у него на шее.
Он даже не сразу понял, что произошло. В воздухе что-то лопнуло, словно разбили разом сотни стекол, принц издал невнятный звук, и комната погрузилась во тьму. На секунду Генри показалось, что просто выключили свет. Потом он понял, что сейчас день.
Генри выпустил перекрученный воротник принца и бросился к окну. На улице по-прежнему был день, но со стороны дворца на город будто ползло облако темноты, Генри видел на земле его тень, видел, как оно накрывает озеро, площадь, квартал мастеров.
– Чтоб ты провалился, – выдавил у него за плечом принц. – Что ты натворил?
– Я? – не поверил Генри. – Это ты сделал! При чем тут я?
Он сразу почувствовал: это не просто тьма. Как и тогда, ночью, она была живой, будто в ней притаился зверь. Генри сглотнул. Белые стены теперь сияли, как кости.
– Пока ты тут не появился, все было в порядке, – яростно прошептал принц. От страха голос у него вздрагивал.
– В порядке? – прошипел Генри. – Ничего себе в порядке!
Он на ощупь двинулся туда, где недавно лежали кошки. Их там больше не было. Генри прошелся по залу, не отнимая рук от шкафов, чтобы ни во что не врезаться, и все надеялся увидеть горящие в темноте глаза, но кошки пропали.
Когда Генри вернулся к принцу, выяснилось, что тот за это время и шагу не сделал: жался спиной к стене и таращился в темноту, будто не собирался двигаться с места, пока все не наладится. Генри раздраженно подумал, что во дворце всех как будто с детства этому учат: если произошло что-то плохое, стой и ничего не делай. Как зверьки, которые прикидываются мертвыми, чтобы обмануть хищника.
Но его самого отец учил не этому. Он говорил: «Если на тебя несется разъяренный лось, худшее, что можно сделать, – замереть на месте. Меняйся сам, когда вокруг тебя что-то меняется. Приспосабливайся». Может, именно это и делало отца непобедимым. Вот только Генри не собирался дать ему выиграть в этот раз.
– Слушай, – заговорил он, и принц подскочил так, будто успел забыть, что он тут не один. – Куда ты собирался идти? Где третий нарисованный дворец?
Принц бессмысленно уставился на него.
– Тебя вот это сейчас волнует? – пробормотал он так тихо, будто боялся потревожить темноту.
– Именно это. – Генри встал прямо перед ним. – Успокойся. Пока что ничего ужасного не происходит.
– А, ну сообщи мне, когда случится что-то действительно жуткое, – отрывисто проговорил принц. Генри продолжал сверлить его взглядом, и он нехотя закончил: – Третий рисунок на стене казны. Других, насколько я знаю, нет. Доволен?
– Вполне, – кивнул Генри. – И как туда попасть?
– Никак. Я там не был уже десять лет. Думал, придумаю что-нибудь по дороге. Дверь открывается только хранителю казны, назначенному королем. А после того, как предыдущего… после того, как предыдущий умер от сердечного приступа, отец назначил нового. И не сказал никому, кто это.
Генри постоял, пытаясь осмыслить, насколько только что усложнилась его задача.
– Никто, кроме короля, не знает, кто новый хранитель, – повторил он. – Стой, а кто забирает у посланников старинные предметы, которые они купили для казны?
– Уилфред. Он же управляющий, у него часто бывают дела в городе. Заодно и к посланникам заходит. Уилфред относит предметы королю, тот их изучает, а ночью хранитель забирает их из его покоев в казну.
– Стой. – Генри потряс головой. Он запутался. – Я думал, ночью тут никто из комнаты носа не высовывает.
Именно поэтому никто и не знает, кто хранитель, – нетерпеливо пояснил принц. Лицо у него было, как белая маска с темными провалами глаз. – Я сам уже голову сломал, где король взял такого бесстрашного типа, который не боится выходить ночью.
– А ты пробовал попросить дворец вывести тебя к хранителю казны?
– Я что, похож на идиота? Конечно да! Не работает.
Генри выглянул в окно. Теперь, когда глаза привыкли, он понял, что тьма не такая уж непроглядная – просто серые сумерки, будто что-то высосало из воздуха весь свет.
– Нам нужен план, – задумчиво протянул он.
– Да что ты говоришь.
– А если я просто спрошу у твоего отца, кто хранитель? Объясню, как важно посмотреть на третий рисунок?
– Поверить не могу. Только что случилось что-то вроде конца света во всех смыслах слова. А мы торчим тут и ведем светские беседы.
– На вопрос ответь.
– Король упрямый, ничего он тебе не скажет.
