– Хватит, – ровным голосом сказал принц. Все это время он стоял, прислонившись к полке, но тут оторвался от нее и нетвердо шагнул вперед. – Мне вот мой дар не нужен, и как от него избавиться?
Роза посмотрела на него, как на умалишенного. От потрясения она явно забыла о церемониях.
– Эдвард, исцелять прикосновением – лучшая способность из всех. Помнишь, как в той сказке, где…
– А я не хочу! Я хочу совершать подвиги и бороться с врагами, а не… – Он захлебнулся воздухом, остановился и договорил неестественно ровным голосом: – Чтоб я сдох, если еще раз им воспользуюсь. Не дождетесь.
Он побрел к двери, хватаясь за все ближайшие полки. Пару раз Генри всерьез был уверен, что он упадет, но принц кое-как добрался до двери.
– Делайте что хотите, – пробормотал он. – Спокойной ночи.
И вышел в темноту. Бегство его настолько очевидно объяснялось тем, что он боялся потерять сознание на глазах у других, что Генри стало жаль его. А затем он понял кое-что еще: он мечтал избавиться от принца и искать корону одному, но, как только тот скрылся, ему расхотелось изучать рисунок. Генри всю жизнь провел в одиночестве, а теперь, попробовав, каково быть вместе с другими, слишком быстро к этому привык.
«Не доверяй людям, а то пожалеешь, – пропел у него в ушах голос отца. – Ты силен, только пока один».
– Я закончил, – твердо сказал Генри. – По-моему, всем пора отдохнуть.
– Да-да, конечно. – Роза будто очнулась. То вдохновение, которое только что горело в ней, исчезло без следа, и она снова выглядела несчастной, бледной и худой. – Мне тоже пора, а то мама хватится. Агата, можно, я пойду с тобой? Наши покои рядом, а у тебя сумка светится.
Агата, которая по-прежнему разглядывала свою руку так, будто не могла поверить в ее существование, медленно кивнула и побрела к выходу.
Они вышли в коридор, и Роза закрыла дверь казны, поглядывая на Генри так, будто почему-то боялась оказаться с ним наедине.
– Спокойной ночи, – пробормотала она и утянула Агату за собой. Та шла послушно, как детеныш за матерью, и скоро Генри остался в темноте один.
На этот раз он ее почти не заметил – добрел до своей комнаты, скинул ненавистные ботинки, разделся и нырнул под одеяло. Он так устал, что собирался заснуть сразу, но ничего не вышло. Тьма словно мстила за невнимание: стягивалась к нему отовсюду, давила на руки и ноги, мешала дышать, будто забивалась в нос с каждым вдохом. Генри несколько раз проваливался в рваную, неглубокую дрему, и тогда перед ним мелькали бесконечные двери, и он мчался куда-то сквозь темные коридоры, открывая их одну за другой. Он точно знал: оборачиваться нельзя, потому что у него за плечом… В этот момент Генри каждый раз открывал глаза с бешено колотящимся сердцем, будто что-то в его голове знало: если он успеет обернуться, увидит такое, что у него разорвется сердце.
Внезапно он вспомнил про склянку, которую дал ему король, – ровно на такой случай, разве нет? Генри нащупал в кармане брюк крошечную бутылочку и выпил залпом, поморщившись от горечи.
И скоро понял: что-то не так. Ему показалось, что ноги у него превратились в куски льда, который при этом колют сотни мелких иголок. Его трясло, руки беспомощно скребли по одеялу, головная боль разливалась внутри черепа, как паводок, и что-то огромное будто схватило его сердце, сдавливая изо всех сил.
Генри открыл глаза: комната расплывалась, он попытался встать и найти окно, но тут же запутался в одеяле и упал на колени. Он вдруг с поразительной ясностью понял: король отравил его. Это король здесь – главный злодей, он просто прикидывался добрым. Генри успел подумать, как же глупо все заканчивается, а потом ковер оказался прямо перед его лицом, он почувствовал щекой пыльную ткань – и темнота обрушилась на него, как удар по голове.
Голос зудел у него над ухом, как комар. Генри дернул головой, пытаясь его отогнать, но тот стал только громче.
– Встанете вы или нет? Как же я денечки-то считаю до того, как вы нас покинете! Тоже мне гость! И откуда такого взяли?
Генри с трудом открыл глаза. Темнота в комнате превратилась в сумерки – тяжелые, душные, будто перед грозой. Белоснежные волосы нависшего над ним Карла сияли, как снег.
– Наконец-то соизволил, и получаса не прошло! Все нормальные люди спят в кровати, а он то на подоконнике, то на полу! В следующий раз я вас где найду, под шкафом?
Генри продолжал моргать, и Карл щелкнул пальцами у него перед носом.
– Долго собираетесь тут пыль вытирать? Вставайте уже, а то голодным сидеть будете – пока я вас добудился, там уже небось завтракать начали.
– Сейчас утро? – тупо спросил Генри.
– А что, незаметно? – отрезал Карл. – Это вы у нас тут затмение устроили, зачем меня спрашиваете? Без вас тут такого не бывало!
Генри с трудом поднялся на ноги и добрел до окна. Холодный ветер гнул голые ветки деревьев в саду под окном, ерошил прошлогоднюю траву, торчащую из-под снега. Далеко-далеко на горизонте разгорался рассвет – чистый, яркий, розово-желтый. Но его сияние сюда не доходило, над городом воздух был бесцветным, серым.
