– Слуги всегда хранят там остатки ужина, странно, что вы не знаете, – бросил принц, отряхивая руки, и посмотрел на перемазанного сажей Генри, потом на Джетта с вытаращенными от страха глазами. Взгляд у него из сердитого сразу стал просто усталым. Он, видно, решил, что от таких ждать нечего. – Когда-то я тут постоянно бывал, моя мать часто общалась со слугами. Вы ее, наверное, уже не помните. – Он взглянул на них так, будто хотел, чтобы они возразили, но они молчали. – Ладно, берите еду, зачерпните воды вон в той бочке и идите за мной. Принцу не пристало самому нести тарелки.
С этими словами он снял со стены факел и вышел из кухни. Генри и Джетту пришлось взять со стола еду и идти следом. Ту часть замка, куда они пришли, Генри не знал, но, судя по рисункам на стенах, которые факел выхватывал из темноты, при свете дня здесь было красиво. Они подошли к незнакомой двери, и принц остановился. Они стояли совсем близко, и Генри мысленно порадовался, что на слуг не принято смотреть в упор.
– Внесите еду, выйдите и ждите здесь, – велел принц. – Никому ни слова о том, что вы тут были, ясно?
Генри кивнул, и принц постучал, но как-то странно – три раза коротко, потом два – медленно, с перерывами. За дверью послышались шаги, она рывком открылась, и Генри замер от удивления. На пороге стояла Агата, такая зареванная, будто плакала полдня. Генри ни разу не видел, чтобы она пролила хоть слезу даже в самые тяжелые моменты похода, и сейчас это поразило его даже больше, чем то, что ни его, ни Джетта она не узнала. Она вообще едва на них взглянула, только кивнула принцу и впустила в комнату всех троих, заперев за ними дверь.
Джетт при виде Агаты выдохнул так резко, будто его ударили в живот. Генри торопливо поставил провизию на стол и собирался вытянуть Джетта в коридор, пока он их не выдал, но тут за дверью раздались шаги и сварливый женский голос:
– Я слышала, как ты открывала дверь, негодница! Что, наконец решила со мной поговорить? Если, конечно, к тебе это слово сейчас применимо. – Кто-то с силой дернул дверь снаружи. – Открой, извинись и прекрати валять дурочку, тогда пойдешь сегодня со мной на ужин!
Агата издала какой-то звук, похожий на рычание, и сердито отвернулась от двери.
– Она что, каждое слово из соседней комнаты слышит? – тихо спросил принц, опуская факел в высокую вазу на полу. Агата в ответ фыркнула и пожала плечами.
Генри, стараясь не поворачиваться к ней лицом, расставил тарелки на столе. К счастью, здесь было довольно темно – факел почти потух, комнату освещала только подставка с тремя свечами, стоящая на комоде.
– Ладно, вы двое можете остаться здесь, – разрешил принц. – Если мы опять хлопнем дверью, явится леди Эмма.
Джетт и Генри мелко закивали, стараясь держаться подальше от подсвечника, и принц развернулся к Агате.
– Достал, что нашлось. А теперь объясни мне еще раз то, что пыталась объяснить вчера за ужином.
Агата в ответ начала бурно жестикулировать, показав такое представление, что Генри глаза вытаращил.
– Так, помедленнее. Позапрошлой ночью ты хотела зажечь в замке еще болотных огней. Взяла те, что набрала днем, и пошла рассаживать их по светильникам, но по пути услышала странные звуки из тронного зала, так? – еле слышно начал принц. На то, чтобы сказать это, у него ушло минуты две – приходилось расшифровывать жесты Агаты. – Ты открыла дверь и увидела человека в капюшоне, который бил стеклянные шары на люстре, запуская в них камнем, привязанным к веревке. К тому времени, как ты пришла, он почти закончил, так что там было очень темно. Ты ударила кулаком по двери. Человек обернулся, увидел тебя и исчез. Просто растворился в воздухе. Лицо ты разглядеть не успела.
Агата еще раз показала, как человек растворился, и принц тяжело вздохнул.
– Знаешь, неудивительно, что все так рассердились, когда ты им пыталась то же самое показать вчера за ужином. Со стороны выглядит довольно безумно. – Принц покосился на Генри с Джеттом, но те скромно жались в углу, делая вид, что разглядывают стену. – Мы оба знаем, что и тебе, и твоей мамаше упрямства не занимать. Если она сказала, что ты будешь сидеть без еды, пока не начнешь вести себя тихо, значит, так и будет, хоть с голоду помри. И если ты ей написала, что не выйдешь, пока она к тебе не прислушается, значит, ты тут вечность просидишь, но не выйдешь. А я вряд ли смогу каждый день незаметно носить тебе еду.
Агата подскочила к комоду, написала что-то на клочке бумаги и сунула принцу под нос. Они стояли близко к свету, и Генри смог прочесть: «Веришь мне?»
– Последние дни все как не в себе. Кто-то разбил люстру просто из хулиганства, – покачал головой принц. – Но человек, который растворился в воздухе у тебя на глазах… По-моему, это уже слишком. Там было темно. Он сбежал, а ты не заметила. Тебе надо поесть, и все сразу покажется не таким мрачным.
Агата застонала и прижала ладони к лицу, но принц уже шел к двери. Он жестом позвал Генри и Джетта за собой, но тут Генри пришла в голову идея.
