— Не таких известий я ждал, — сказал он, — Я полагал, что вы там всё хорошо организовали и сегодня заберёте денежник. После этого можно было бы уже назначать день коронации и бракосочетания. А ты с чем приехал? Ларен в тюрьме! Мне что, теперь нужно лепетать про это Его Величеству, который держит всё это на контроле?
— Не нужно ничего говорить пока. До предварительного суда её долго держать в тюрьме не будут, а там всё выяснится, и её отпустят.
Густав Обен посмотрел на сына, на его расстроенный вид и смягчился:
— Иди, поспи. Я же вижу, ты давно не спал.
На следующий день Лерой был отправлен отцом к портному на примерку костюма, а потом патриарх рода Обен сообщил сыну, что поедет вместе с ним в океанский домик, затем в Дестру и будет ждать там суда, избежав, таким образом, возможных неудобных вопросов от короля Синистры. За это время попытается там что-то узнать о Лоре и магистре Бигелоу.
Приехав в бунгало Обенов, господин Густав был приятно поражён теми изменениями в окружающем, которые произошли в результате труда Лоры и Лероя. Охотник рассказал отцу про то, как Лора выяснила пищевые пристрастия камнеедок и использовала их на пользу дела.
— Невероятно! — восхитился Обен-старший, — Камнеедки считаются вредителями, их уничтожают, если они селятся в застроенных людьми местах, а у вас они работают словно профессиональные каменотёсы!
Перед отъездом в Дестру Лерой как мог попытался донести до Фани, что их не будет неизвестное число дней, и чтобы он не забывал ежедневно поливать клубень.
— А то Лора приедет и будет очень расстроена, если клубень сбежит, — пояснил он.
Густав Обен только что пальцем у виска не покрутил, увидев, как сын уговаривает домового. А потом Лерой сделал то, чего и сам от себя не ожидал. Он попросил Фаню принести ему пучок моркови, отнёс и бросил его семейству сусликов, стоявших, как всегда, на пригорке за домом. "А то загнутся один-два суслика от голода, я ж потом замучаюсь объясняться с рыжей", оправдывался он перед самим собой.
В Дестре Обены поселились в гостинице, предварительно узнав, что магистр Бигелоу освобождён под домашний арест. Но встречаться с магом нельзя было никому, кроме тех учеников, которые всё это время жили в башне. Лерой поговорил с ученицей мага и узнал, что Джованни Бигелоу ждёт суда над Лорой, которым будет определено и его будущее. А ещё он узнал о том, что один из учеников артефактора, Хосе Мендис, изгнан магистром за предательство своего учителя.
Отправляясь в суд, когда пришло извещение от судебной канцелярии о назначенном заседании, Лерой взял с собой книгу о чудесах света, полагая предъявить её суду в качестве доказательства иномирного происхождения Лоры, если понадобится. Усевшись в зале на первую скамейку для зрителей, Обены с удивлением смотрели, как зал вдруг начал наполняться народом, многие из которых были журналистами. Вскоре по репликам этих журналистов стало ясно, что их всех пригласил судебный представитель гильдии магов, сообщив о суде над женщиной-иномирянкой. Некоторые из журналистов узнали в лицо отца и сына рода Обен, и даже попытались задать им вопросы, но тут в зал завели обвиняемую, и всё внимание зрителей переключилось на неё.
Лерой видел, что лицо Лоры словно бы немного осунулось, но держалась она спокойно и твёрдо. Применение артефакта правды заставило его поволноваться — он не знал принципа работы этой штуки, по каким критериям она определяет где ложь, а где правда. Что, если и он, и Лора заблуждаются, и на самом деле она прибыла не из Первомира, а из похожего на него ещё какого-то мира? Известна ли истина в таком случае самому артефакту, и не ударит ли это по Лоре, опорочив тем самым и остальные её слова? Но, к счастью, всё обошлось — артефакт признал истиной все утверждения Лоры полностью.
Когда после оглашения вердикта суда Лора подошла к нему, Лерой обнял девушку, понимая, что она пережила за эти дни ещё больше волнения, чем он, и что ей нужна хотя бы минута в изоляции от остального мира, чтобы прийти в себя. А потом они вышли к людям. Настало время объявить о больших переменах, пришедших в мир.
Лерой, держа за руку Лору и с шагавшим рядом отцом остановились на нижних ступенях дворца правосудия, подниматься по которым представителям прессы и зевакам больше не позволяли гвардейцы. Густав Обен сказал:
— Как всем известно, весь народ нашего мира в древности разделился на две страны, заняв понравившиеся им земли. В обеих странах были выбраны короли, и у нас не было повода разочароваться в самой системе монархического устройства нашего общества. Но всем также известно и то, что срединные земли нашего континента не принадлежали доселе никому из людей. Ведь все люди от рождения получают гражданство той страны, в которой они рождаются. Но и в этих срединных землях живут люди. Это охотники из рода Обен. И сейчас таким охотником является мой сын, Лерой Обен.
