Запоздало понимая свою ошибку, ярясь на свою суть, уже догадываясь, почему он настаивал на поцелуе, я всё же требую ответа:
— Расскажи! Иначе сдохну за порогом, но уйду.
Его глаза восхищённо расширяются, его улыбка становится ещё ослепительней, хотя казалось бы, это невозможно.
— Ух, горячая какая красавица, — он опускает глаза на мои губы, вызывая у меня новую обжигающую волну похоти. — И ведь сделаешь же. Воли хватит. Не будем портить удовольствие тебе и мне. Расскажу.
Он приближает губы к моим губам.
Я сама тянусь к нему, страстно желая снова ощутить восхитительный вкус его подчиняющего поцелуя.
Киран не даёт — зарывается свободной рукой в мои распущенные им волосы, сжимает их — удерживает меня, не позволяя поцеловать себя.
— Ты красная графиня, Амелия. Ами моя, я же могу тебя теперь так называть.
— Я знаю, кто я, — яростно шепчу я, нащупывая дрожащими от нетерпения пальцами ворот его бешенно дорогущей шёлковой рубашки, — почему я так себя… после поцелуя?
Он так и держит меня в руках, любуясь. Но не мешает мне дёргать на себе драгоценную ткань, так, что пуговицы разлетаются по всей спальне.
— Во мне кровь королевских драконов, вожделенная Ами, — охотно рассказывает он, — красные графини рождены, чтобы вызывать желание лучших, сильнейших из драконов. Ты само совершенство, перед твоей красотой, страстью, огнём в твоей крови не устоит ни один король-дракон, не говоря уже о герцогах, графах и прочих благородных.
— Почему не могу… почему не могу я устоять перед тобой? — спрашиваю, наконец-то справляясь с его пуговицами.
Закусываю губу почти до боли, едва не зажмуриваясь от блаженства — одно прикосновение к его идеальному рельефному торсу, его восхитительно голой коже, ощущается единственно правильным и верным.
— Ты, несравненная моя, рождена пленять лучших. Я лучший. Поцелуй лишь пробудил желание, проявил его. Хотя ты почувствовала потребность стать моей, едва меня увидела. С первого взгляда.
— Ты знал, что так будет! — обвиняю его, стягивая с его плеч ткань, испытывая ненависть к ней за то, что она мешает мне видеть его обнажённым.
— Конечно знал, — широко улыбается он. — Хочешь уйти?
Смотрю в его наглющие красивые глаза, и шиплю ему в ответ:
— Да! Я ухожу!
Он смеётся и целует меня снова. На этот раз я встречаю его поцелуй со всей страстью, пробуждённой королём-драконом в моей алой от похоти крови.
Кусаю его губы, и тут же улыбаюсь от его сдавленного рычания.
Киран подхватывает меня на руки, за три размашистых шага доносит до кровати. Разворачивает меня к себе спиной, одним движением разрывает моё платье по шву на спине — от ворота до поясницы.
Новый рывок по шву — ткань жалобно трещит, оголяя мои ягодицы. Его сильная рука давит между лопаток, вынуждая упереться ладонями в громадную кровать.
Мой дракон наматывает мои волосы на запястье, прижимается обнаженным торсом к моей голой спине.
Я стону громко, протяжно — так мне желанно это прикосновение. Нетерпеливо двигаю бёдрами, трусь о здоровенный бугор в его паху.
— Как же сладко ты стонешь, моя долгожданная. Моя, ты будешь вся моя, Ами. Ты же хочешь стать моей полностью? До дна, Ами, глубоко-глубоко. Хочешь?
— Нет!
— Врёшь.
— Да, вру.
— Признайся. Хочешь?
— Пусти.
— Хочешь, чтобы отпустил?
— Киран… ммм…
— Не отпускать?
— Не отпускай.
— Последний вопрос, Ами. Будешь моей? Как только сама согласишься, сразу возьму тебя, — жёсткий поцелуй обжигающих губ на шее. — Ты тоже меня всю жизнь ждала. Ты знаешь это. Признай.
— Я…
Мой безжалостный дракон медленно проводит кончиком языка от ложбинки у основания шеи вверх, до мочки и прикусывает её.
— Мой последний вопрос, — его властный голос становится жёстким, пробирающим меня до нутра. — Если сейчас откажешь, дам сменную одежду и отпущу. Дочь останется под моей защитой. Больше не увидишь меня никогда. Даю слово. Слово королевского дракона, Ами. Решай сейчас. Один ответ. Односложный ответ, Ами, нет или да. Мой вопрос: станешь моей сейчас?
— Почему отпустишь, Киран?
Не знаю, как у меня тогда хватило сил на этот вопрос.
Ещё бы хоть один его поцелуй… лишь прикосновение, единственная ласка — и я бы точно сдалась.
Спросила, не рассчитывая на ответ.
И всё же он ответил.
— Потому что мне мало твоего тела. Я могу его взять сейчас легко. Но твоё сердце мне этого никогда не простит.
Легчайший поцелуй в мой висок, его жаркий шёпот:
— Мне нужно твоё сердце, Ами. Взаимность. Поэтому я дождусь, чтобы ты сама решила стать моей. Подожду, когда сама придёшь.
— Почему тогда… — облизываю губы. — Зачем так… набрасываться?
— Должен был убедиться, — прикусывает мочку и отстраняется, — в том, что ты, Ами, та самая. Моя. Убедился. Я был прав во всём. Теперь точно знаю, чего буду ждать.
Теневой король был прав во всём, что говорил мне в тот день, и сдержал своё слово. Сделал всё, что мне пообещал.
Когда подавал мне явно заранее приготовленное сменное платье — сдержанно-роскошное, идеально подошедшее мне по фигуре — он сказал, что я сама себе не прощу, что отказала ему.
— Будешь вспоминать этот момент каждый день и сожалеть об отказе, — так он мне сказал.