— Конечно. Мои родители были истинными спутниками. Они не имели секретов друг от друга.
Как и должно быть у истинных спутников.
Она снова отвернулась к ночному небу.
— Моя сестра рассказывала, что в детстве наша мать часто уходила на несколько дней, якобы продавать травы и зелья в соседней деревне. Но её не бывало гораздо дольше. Тогда отец и выгнал её — решил, что она шляется по другим мужчинам. Только она этого не делала, — резко добавила Марга, будто я мог с ней не согласиться. — Во всяком случае, я не думаю, что она изменяла отцу после моего рождения. — Она пожала плечами. — Иногда я просто… знаю вещи.
— Нет, Марга. Она не изменяла.
Окончательность в моём голосе заставила её снова повернуться ко мне.
— Ты знаешь, что с ней случилось?
— Она искала твоего отца. Лес Мирковир недалеко от Иссоса. Два дня пути пешком. Один, если ей повезло найти попутную повозку.
— Как ты можешь это знать?
— После смерти отца я отправился в Иссос и выяснил, что твоя мать много раз пыталась разыскать свою пару после твоего рождения. Он исчез. Она боялась самого худшего.
— И не зря.
Я кивнул, соглашаясь.
— Когда трактирщик выгнал её, она отправилась в Иссос и узнала правду. Она прожила там много лет, работая в аптекарской лавке.
— Она мертва?
— Да, — ответил я честно. — Аптекарь заболел павианской чумой. Говорят, она ухаживала за ним, но тоже заразилась. Они оба умерли в течение года, так мне сказали местные.
Она с трудом сглотнула, опустив голову.
— Я знала, что она умерла. Каким-то образом знала.
Тихий вздох сорвался с её губ.
— Чума… — прошептала она. — Никто из нашего клана не был заражён, но я слышала, что это страшная болезнь, медленно истощающая тело, сначала отбирая магию.
— Это правда. Она не коснулась фейри теней.
Хотя другая болезнь, куда более страшная, уже начинала распространяться.
— Значит, она умерла одна… — ещё одна слеза скатилась по её щеке. — Бедная моя мать.
— По словам местных, она не страдала. Её уважали. Соседи заботились о ней до самого конца.
— Я не знаю, откуда во мне было это знание, но услышать это… больнее.
— Я понимаю. Прости.
Она молчала какое-то время, тихо плача. Я заставил себя оставаться на своём месте, давая ей возможность осмыслить новость и оплакать мать в одиночестве. Спустя несколько минут она взглянула на меня внимательнее, её взгляд задержался на моих крыльях так надолго, что я прочистил горло, возвращая её внимание.
Румянец тронул её щеки, но она тут же спросила, смело и прямо:
— Как ты попал в Иссос?
Она махнула рукой в сторону моих крыльев.
— Вряд ли ты просто прилетел в город, и люди стали отвечать на вопросы жреца фейри теней.
Я усмехнулся.
— Ты права. Никто бы не ответил фейри теней. Но они охотно говорили с благородным жителем Иссоса, особенно если в их карманы падало несколько монет.
Она фыркнула, не веря. Её слёзы высохли, но в уголках глаз всё ещё пряталась боль.
— Я не понимаю.
— Что ты знаешь о фейри теней?
— Только слухи. Что вы — демоны неба, враги всех прочих фейри, убийцы.
Я не сдержал смех — она говорила всерьёз.
— То, что мы предпочитаем жить в уединении, не делает нас врагами. И мы не убиваем без причины.
Я посерьёзнел.
— Но мы территориальны. Мы не любим чужаков в наших горах.
Для их же блага, в первую очередь.
— Всё это не объясняет, как ты попал в Иссос, не подняв тревогу у дворцовой стражи и не вызвав переполох.
Я поднялся и снял оставшееся мясо с вертела.
— Ты ещё голодна?
— Нет. И ты увиливаешь от ответа.
Я оторвал последний кусок, задумался, стоит ли сохранить остатки на завтрак, и решил, что нет. Ей нужен был полноценный завтрак. Я швырнул кости в ночь и услышал, как они с хрустом ломают ветки.
— Валлон.
То, как она произнесла моё имя, заставило меня вздрогнуть. Я повернулся и увидел, что она стоит всего в нескольких шагах.
На мгновение я замер, заворожённый тем, как голубоватый свет ласково очерчивал её нежное лицо.
Наконец, я ответил:
— Я новгала.
— И что это значит?
— Проще показать.
— Тогда покажи, — потребовала она.
Для девушки, которую с детства учили считать себя никем, которую заставили служить отцу, не давшему ей ни капли заботы и любви, она была удивительно упрямой и требовательной.
И мне это нравилось.
Очень.
Она должна была быть именно такой, если собиралась стать моей.
А она станет.
Глава 8
— Хорошо, — согласился Валлон.
Затем он прошептал что-то на незнакомом языке. Демоническая речь. Я уже слышала её раньше — несколько фейри-призраков говорили на ней в Пограничье, когда я привозила туда травы на продажу.
Он призывал магию. Я почувствовала, как воздух вокруг нас сгустился, покрывая мою кожу мурашками. Из груди вырвался слабый всхлип — я не ожидала, что его магия окажется… приятной. Она окутала меня, словно кокон из тепла. Мощная энергия пробежала сквозь моё тело, оставляя за собой едва уловимый трепет. Я не знала ни одного древесного фейри, чья магия могла бы сравниться с этим.
Я ахнула, когда внешность Валлона изменилась, уступая место образу стражника Иссоса — с золотыми крыльями, светлыми волосами и фиалковыми глазами. Я вздрогнула и отпрянула назад.
