Я рассмеялась.
— Я привыкла пить его из грубой глиняной кружки с трещиной сбоку. Это куда роскошнее, чем мне доводилось встречать.
— Ты достойна всех благ, какие пожелаешь. — Его голос был мягким, но в нём звучала абсолютная уверенность.
На мгновение я замерла. Он действительно верил в это. Помимо Тессы, он был первым, кто желал для меня лучшей жизни. Я поспешила сменить тему.
— Как выглядит Гадлизел?
Он допил чай и поставил чашку на поднос.
— Это огромный город, раскинувшийся в долине посреди гор Солгавии. Дворец ближе к вершине. Наши здания выстроены из светлого сланца, добываемого неподалёку. У нас трудятся умелые мастера и искусные ремесленники, благодаря которым Гадлизел стал одним из красивейших городов всех земель.
— Он красивее, чем Силвантис или Иссос? — Эти два города были величайшими в Нортгалле и Лумерии.
— Гораздо.
Он наблюдал за мной, взгляд его скользнул к моим губам, когда я вновь пригубила чай.
— Я бы хотела увидеть Гадлизел.
Его брови чуть нахмурились, прежде чем он аккуратно поставил чашку обратно на поднос.
— Ты увидишь его. Но пока мы поживём на моей вилле. Она выше, над самим городом.
Мне не хотелось разрушать это тихое, умиротворённое утро, но я не могла не сказать:
— Я хочу найти свою сестру.
Он не выглядел удивлённым.
— Если она жива и действительно живёт среди фейри-зверей, — продолжила я, — я должна её отыскать.
— Я знаю, — спокойно произнёс он. — Я знал, что ты захочешь. Но прежде мне нужно встретиться с принцем. Я слишком долго отсутствовал.
— Ты был здесь? — Я обвела рукой окрестности. — Как долго?
Его взгляд оставался неизменно спокойным и выверенным.
— Несколько месяцев.
Несколько месяцев в этом укрытии, среди холода и ветра? Все это время он следил за мной?
— Почему ты не мог наблюдать за мной издалека, как твой отец?
Он сжал челюсть, затем поднялся на ноги.
— Нам пора.
Я допила чай одним последним глотком и протянула ему чашку. Пока он гасил переносную жаровню с синим углём и собирал вещи, я нашла в сумке свою щётку.
Гвэнда устроилась на ветке и с довольной улыбкой наблюдала, как я расплетаю мелкие косички у висков.
— Должно быть выглядит ужасно.
Она покачала головой.
— Очень красиво.
Я несколько раз провела щёткой по густым прядям, прекрасно осознавая, что Валлон, собирая своё снаряжение, исподтишка бросает на меня взгляды.
Когда он закончил, я уже заплела волосы в длинную тугую косу — так было практичнее для путешествия. Убрав щётку в сумку, я обернулась и увидела его, стоящего неподалёку с рюкзаком, небрежно перекинутым через плечо.
— Готова? — спросил он.
Конечно, да. Но осознание того, что через мгновение я окажусь в его объятиях, высоко над землёй, заставило сердце забиться быстрее. От предвкушения полёта или от близости его тела? Я не была уверена.
Я кивнула. Он шагнул ближе, сократив расстояние, между нами, и его взгляд стал ещё более пристальным, непроницаемым. Эти глубокие, алые глаза… Я закусила губу, чтобы сдержать невольный вздох. Его близость опьяняла, пробуждала во мне жаркое, необъяснимое влечение. Жар поднимался по груди, растекался по шее, окрашивая щёки в румянец.
Он внимательно изучал моё лицо.
— Не бойся, — его голос прозвучал низко и мягко.
— Я не боюсь.
Порыв ветра всколыхнул листву, выбив непослушную прядь мне на лицо. Волосок прилип к губам, и я не успела пошевелиться, как он медленно убрал его, одним пальцем заправив за ухо. Острие когтя мягко задело кожу, а подушечка пальца скользнула по завитку уха.
Я застыла, затаив дыхание.
А затем он без труда подхватил меня на руки.
Я ахнула, судорожно обхватив его шею.
— Удобно?
Как удобно может быть в объятиях фейри теней? Я хотела рассмеяться, но лишь кивнула.
Он вскинул голову, и его мощная шея оказалась совсем рядом. Меня охватила странная, необъяснимая тяга — желание зарыться лицом в его кожу, вдохнуть его запах.
Что за безумие нашло на меня? Я едва знала этого мужчину, но всё моё существо — сердце, разум, тело — тянулось к нему.
Спасение от участи быть разыгранной в жалкой азартной игре? Разве этого достаточно? Я бы всё равно сбежала от Рукарда, если бы он выиграл меня. Да, Валлон не поленился забрать мой медальон, когда забирал меня. Да, он проявил честь, исполняя последнюю волю отца. Но я встречала и других мужчин с подобными добродетелями — и ни к одному из них не испытывала столь сильного, безотчётного влечения.
Он чужак. Темный фейри. По всем меркам — враг моего народа.
Но почему же он казался мне чем-то иным? Тем, кого я, быть может, ждала всю свою жизнь?
Мы летели на север. Солнце медленно поднималось с востока, окрашивая мир в золото. Я вновь залюбовалась тем, как с этой высоты выглядела земля.
— Тебе теплее в новой одежде? — Его голос пророкотал рядом, слишком близко, слишком интимно, даже сквозь порывы ветра.
— Да, — я вдруг поняла, насколько продувал мой прежний наряд. — Спасибо за одежду.
— Всегда пожалуйста.
Внизу раскинулись небольшие здания, вытянувшиеся дугой.
— Это Пограничье?
