– Ходят тут всякие… – пробубнил пьяница скорее лишь для того, чтобы товарищи не сочли его трусом, и добавил уже громче: – Голь перекатная!
Старик неодобрительно покачал головой и двинулся дальше…
Привратник храма Четверых, уплетавший в своей каморке скудный ужин, едва не подпрыгнул от громкого стука в двери священной обители.
– Кого это занесла нелегкая в столь поздний час? – удивленно пробормотал он себе под нос и, с сожалением взглянув на чарку с вином, направился к выходу.
Едва он распахнул скрипучую створку двери и открыл было рот для невежливого вопроса, как тут же крепкая рука схватила его за шиворот и втолкнула в полумрак здания. Посетитель в сером потрепанном балахоне быстро зашел внутрь и с подозрением осмотрелся. Практически мгновенно его сгорбленная фигура выпрямилась и приобрела величественную осанку. Сбросив с чела ненавистный ему капюшон, Диамон строго взглянул на оторопевшего ночного сторожа:
– Проводи меня к катеону Отаву!
– Его святейшество уже спит! – повысил голос оправившийся от неожиданности привратник. – А вы не имеете права врываться подобным образом в обитель богов! Я не осмелюсь в такое позднее время беспокоить катеона!
– Я осмелюсь, – нетерпеливо ответил пожилой лекарь и, отстранив щуплую фигуру сторожа в сторону, двинулся было в глубь храма.
– Я не имею права пропустить вас к его святейшеству! – писклявым голосом вскричал привратник и вцепился в рукав посетителя.
– Все в порядке, Идей! – раздался из полумрака красивый звучный голос. – Это мой старый друг, пропусти его.
Зажглась свеча, и Диамон устремился к чуть полноватой фигуре в светлой тоге, стоявшей у алтаря.
Катеон, чей благообразный облик излучал ауру незыблемого спокойствия и доброты, приветственно распахнул руки для объятий. Его голубые глаза лучились такой необычной силой, что многие называли Отава «искрой Четверых». Пожилой, с обширной проплешиной, обрамленной седыми волосами; с гладким и радушным лицом – именно этот образ вселял в души прихожан умиротворение и веру в будущее.
Диамон обнял старого друга и негромко произнес:
– Отав, мне нужна твоя помощь…
– Четверо никогда не отказывали страждущим, явившимся в святую обитель, – улыбнулся катеон.
Он с благоговением простер руки в сторону огромных статуй Воина, Кузнеца, Охотника и Учителя, окружавших алтарь.
Диамон мельком взглянул на величественные каменные изваяния и нетерпеливо продолжил:
– Друг мой, пройдем в твою обитель. Я не хочу, чтобы лишние уши, – он оглянулся на привратника, – слышали о моем деле к тебе.
Когда старые друзья расположились в небольшой келье катеона, лекарь без лишних слов перешел к своей просьбе:
– Отав, я прошу тебя о большом одолжении… Завтра в полночь мне нужен Судный зал!
Катеон удивленно воззрился на собеседника. Большое помещение, именуемое Судным залом и находящееся непосредственно в подземельях храма, использовалось крайне редко. Там судили лишь тех людей, чьи преступления настолько же страшны, насколько и неоднозначны, чьи деяния следовало разбирать в присутствии самих богов.
– Что случилось, мой добрый Диамон? – с волнением произнес Отав.
Пожилой лекарь вздохнул и устало взглянул в глаза катеона:
– Сегодня, поздним вечером, ко мне прибыл посыльный от графа Эндора Тарреса…
Диамон вновь вздохнул, собрался с силами и продолжил:
– Судя по всему, наследник престола, Кайл Торнол, мертв…
Отав мгновенно помрачнел лицом, неловко пошатнулся и присел на узкую скамью.
Негромким трагичным тоном лекарь поведал старому другу все, что произошло в подземелье замка. Когда он закончил, на лице катеона лежала печать невыразимой боли и страдания. Он отер сбежавшую по щеке слезу и прошептал:
– Бедные мальчики…
– О ком ты?! – удивленно воззрился на друга лекарь.
– О Четверо! Конечно, о сыновьях покойного короля!
– Но именно Дибора мы и собираемся здесь судить! – взволнованно произнес Диамон. – Как можешь ты называть это чудовище «бедным мальчиком»?!
– Да! – твердо взглянул на него катеон. – Это бедный мальчишка! То, что он принимал участие в страшном преступлении, не умаляет моего сочувствия ему! Несчастный молодой человек, грехи которого соразмерны лишь с его страданиями. Запутавшееся неразумное создание, ведомое ставленником самого Охтама! Да, мы будем его судить именно здесь! И пусть сами боги вынесут ему приговор!
Диамон с минуту молча смотрел на катеона, мысленно взвешивая его слова на весах собственного мировоззрения. Наконец, придя к решению, он кивнул и тихо произнес:
– Да будет так, друг мой… Завтра к полуночи здесь соберутся люди, список которых мы с тобой обсудим позже. Сейчас же мне нужен твой совет относительно еще одного дела, которое, боюсь, гораздо важнее пролитой королевской крови…
Катеон тяжело взглянул на лекаря и с пониманием кивнул:
– Ты говоришь о страшных и необъяснимых явлениях, происходящих на юге, близ песков Тайрана… Я слышал об этом.
– Я посылал туда человека, которому полностью доверяю. И он своими глазами ВИДЕЛ все это. То, что рассказал этот парень… От его повествования повеяло таким холодом, которого люди не знали со времен…
