Как не потерять себя в мире, зараженном магией? Кто сражается с чудовищами, тот рискует сам стать чудовищем. Сколько рыцарей пало жертвами «драконьего кайфа»! И сколько драконов подсели на иглу человеческих страстей…Рыцарь Джудфри Эрикдейл Леннокс выжил в череде магических инцидентов, но заплатил своим предназначением. В жизни Софии Верны, наоборот, не было ничего сверхъестественного, пока в свой двадцать четвертый день рождения девушка не узнала, что магия у нее в крови.Когда в провинции Анерленго начинают умирать первые красавицы королевства, полурыцарь и недоведьма должны выбрать: раз и навсегда отречься от своей судьбы или отправиться на ту сторону магии, зная, что прежними они не вернутся. Если вернутся вообще.Быть или не быть? Быть человеком или не быть? И что это значит – быть человеком? Времени на поиск ответов все меньше, ведь секта «Бичующих дьявола» вплотную подошла к тому, чтобы преобразовать саму человеческую природу.
© Нестеренко О.В., 2020
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2020
Телефон – вот что так настойчиво требует меня к жизни, продираясь ко мне через кофейную гущу сна. Я высвобождаюсь из перекрученных простыней. На пути к телефону натыкаюсь взглядом на часы. Проклятие. Короткая стрелка уже подбирается к семерке. А ведь я заводил будильник на полшестого. Что ж, по крайней мере, ясно, кто и зачем звонит. Ну и что мне ответить? Прежде чем успеваю поднять трубку, аппарат смолкает.
Я спал полуодетым. Язык противно липнет к пересохшему нёбу, хотя голова не ноет. На тумбочке – остатки вчерашней выпивки. Пил один. За упокой несчастного существа, которое мы с моими собратьями сегодня уничтожим. Все-таки мученическая смерть. Пускай отец Ансальдо и объяснил мне в выражениях отнюдь не кротких, что драконьего рая быть не может.
Справляю нужду, чищу зубы – очень быстро, даже не доставая до зубов мудрости. Холодной водой умываю лицо и шею. Подбираю одежду там, где бросил ее вчера. Торопливо и не с первой попытки обувшись, выметаюсь из квартиры. Пролетев два лестничных марша, понимаю, что забыл дома свой меч, именуемый Аргументом. Может, забыл, а может, не так уж хотел брать его с собой. Возвращаюсь, подхватываю клинок, запираю за собой, успеваю услышать, как за дверью снова ожил телефон.
На улице пахнет мокрым асфальтом после проехавшей поливалки. А вон и фургон. На боку надпись «Vivĭmus, ut vincāmŭs», девиз нашего ордена, и эмблема: мангуст, терзающий змею. Мангуст или не мангуст, но в общем та зверюга, про которую в «Бестиарии Апокалипсиса» написано, что это природный змееборец, а значит, существо богооугодное, тогда как аспид, наоборот, есть диавол и Сатана.
Подняв воротник, чтобы укрыть плохо вытертую шею, перебегаю дорогу. У входа в парк уже открылся газетный киоск. Сонный продавец машет мне рукой. Узнал меня; узнаёт с тех пор, как мое лицо появилось на обложке августовской «Квинтэссенции». В том же выпуске напечатали интервью с Конрадом Вольцем: он тоже рыцарь, и даже почище меня. Принял аскезу – буквально, по всем правилам: с ношением вериг, с толчеными кореньями на завтрак. С девками завязал. А газетчики про это написали так: «Конрад Вольц: правильная диета заменяет секс». Ну что за люди! Как они придумывают эту глянцевую бла-бла-блажь? Да и мы не лучше. Раньше брали плату за голову убитого чудовища, а нынче орден торгует открытками с нашими автографами. И ведь это чуть ли не выгоднее! Может, со временем и вовсе перестанем убивать. Вообще-то было бы здорово.
Подхожу к машине. Аргуж мрачно кивает сквозь поднятое стекло, я тоже ему киваю и забираюсь в фургон через задние двери.
– Аргуж, мне прямо-таки неловко… – совершаю свое скупое покаяние.
– Все нормально, – не оборачиваясь, отвечает мой оруженосец и протягивает мне термос.
Я приоткрываю крышку, и в этот момент машина резко трогается. Чуть не облился! Вот тебе и нормально.
– Я стучал, но никто не открыл, – бросает Аргуж, не отрывая взгляда от дороги. – Думал, вы не дома… Уже хотел было ехать в Янтарный квартал… – Он не решается закончить фразу, перехватив мой взгляд в зеркале заднего вида. Меняет тему: – Магистр звонил. Много раз. Волновался, не случилось ли что.
Я хмыкаю. Исповедоваться не собираюсь. Да и было бы перед кем. Пусть только попробует еще раз упомянуть Янтарный квартал… Однако это нехорошо. Похоже, за моей спиной начинают болтать.
Я наливаю в крышку дымящийся напиток и делаю пару осторожных глотков. Мм… Крепкий, горький, с гвоздичной ноткой. Я бы польстил мальчишке насчет его таланта к приготовлению кофе: мол, не думал ли он открыть свое заведение? Да только это вряд ли его повеселит: Аргуж и сам, наверное, помышляет уже о другой работе. В ордене-то он карьеру не сделает. По крайней мере, пока приставлен ко мне.
В этот момент мы выезжаем на Буковую улицу, где днем бывают адские пробки. От кофейного кипятка у меня начинает прыгать сердце, но и без этого мною постепенно овладевает лихорадочное возбуждение. В горле образуется сгусток, и я не могу без тошноты допить крышку, поэтому остатки выплескиваю под сиденье – все равно машину потом отмывать от чьей-нибудь крови, это уж завсегда. Впрочем, перед акцией лучше много и не пить.
