Через четверть часа быстрой скачки путники добрались до города. Селянин молча проехал полторы сотни метров вдоль городской стены, потом в каком-то месте пустил лошадь в ров и, поднявшись с другого его края, выбрался к угловому выступу бастиона, расположенному рядом с проломом в стене – снаружи тот был незаметен, но лошадь прошла через него довольно свободно.
Так они оказались в городе. Настала полночь – улицы были совсем пусты: все спали. И лишь редкие полицейские надзиратели попадались им то тут, то там, но они жались к стенам и проезду никак не препятствовали. Пропетляв по целой череде улиц, дон Педро остановился у подножия крепостной стены.
Крепость, как и весь город, казалось, была погружена в глубокий сон. Стояла кромешная тьма: кругом ни огонька. Селянин помог девушке спешиться и спешился сам; затем, привязав лошадь, он подал Майской Фиалке знак следовать за ним.
Они приблизились ко рву, куда перед тем спустились, и через несколько шагов дон Педро остановился перед низенькой дверцей. Показав девушке жестом молчать, он слегка постучал в дверь три раза и при этом своеобразно свистнул. Дверца почти тут же отворилась, причем без малейшего скрипа, и в проеме возник какой-то человек.
Это был тюремщик.
– Э, кум, – сказал он, – вот уж не ожидал вас этой ночью.
– А я, кум, завсегда появляюсь, когда меня не ждут, – рассмеявшись, отвечал мексиканец.
– Надеюсь, с доброй вестью пожаловали?
– Нет, зато не с пустыми руками.
– О, и как же это?
– Вот десять золотых, гляньте-ка!
– Вижу-вижу, – пробормотал тот с блеском в глазах. – Десять золотых – куш немаленький. И что нужно, чтоб его заработать?
– Ничего особенного.
– То есть как?
– Отпереть дверь в камеру к ладрону, впустить эту девицу, закрыть за нею дверь и идти себе спать. Как видите, дело простое.
– Дьявол! – огорченно буркнул тюремщик. – Легко сказать – дело простое. Как раз наоборот. Да будет вам известно, этот ваш ладрон странноватый малый. Я тут впустил к нему двух бабенок, а он возьми да и пригрози: ежели я еще, мол, кого впущу, он пожалуется на меня коменданту и я лишусь своего места, ясно?..
– Ясно, что ты дурень набитый, кум. Баба бабе рознь, как и околесица. Повторяю, от этой девицы никакой беды не будет. Наоборот, узник вам только спасибо скажет.
– Вы уверены? – с сомнением вопросил тюремщик.
– На все сто! – продолжал дон Педро, позвякивая золотом в руке.
– Ладно, давайте сюда. Вам разве в чем откажешь, кум. Но ежели что, всю вину я свалю на вас.
– По рукам! Прощайте, кум. И да хранит вас Бог, милое дитя!
– Спасибо, вы добрый, и я вас не забуду, – с чувством проговорила девушка.
– Ладно, пошли, красавица, да только тишком, чтоб ни звука.
И Майская Фиалка, ничего не ответив, пошла следом за тюремщиком – тот запер за собой дверь и повел девушку по запутанному лабиринту коридоров. Минут через пятнадцать тюремщик остановился возле какой-то двери, тихонько открыл ее и осторожно подтолкнул девушку.
– Вот и пришли, – сказал он. – И делайте теперь, что хотите, меня это больше не касается.
Не дожидаясь ответа, тюремщик закрыл за нею дверь и убрался прочь. Олоне спал одетый на койке в углу камеры; на столе коптил фонарь.
На мгновение девушка замерла в неподвижности, зардевшись и не отводя глаз от спящего; потом сняла плащ и шляпу и, крепко сжимая оба ружья в своих маленьких ручках, неслышно подошла к Олоне. Опустив ружья, девушка тихонько тронула его за плечо – молодой человек тотчас проснулся.
– Майская Фиалка! – воскликнул он. – Ты здесь?
– Да, – только и сказала она.
– Но зачем, бедняжка?
– Я пришла с оружием, чтобы умереть вместе с тобой, – с милой улыбкой отвечала девушка.
– О, – удивился он, – я недостоин такого самопожертвования!
– Это не самопожертвование, – покачав головой, возразила она.
– А что же тогда?
– Не знаю. Меня против воли тянет к тебе, и вот, как видишь, я здесь!
В три часа утра флибустьеров разбудил Питриан, который за всю ночь так и не сомкнул глаз.
В половине четвертого все уже были под оружием, готовые выступать.
Дрейф устроил всем Береговым братьям без исключения тщательный смотр, но не для того, чтобы удостовериться, что они одеты по форме: ведь на них было грязное рубище, – а затем, чтобы убедиться, что оружие и боеприпасы, включая порох и пули, у каждого в полном порядке, как того требовала хартия.
Флибустьеры слишком хорошо и давно знали своих предводителей, чтобы позволить себе хоть мало-мальски ослушаться полученных приказов.
Дрейф не упускал ни единой мелочи – и в конце концов остался доволен. После этого два отряда: один под командованием Давида, другой – Мигеля Баска – численностью две сотни человек покинули пещеру и отправились в передовой дозор, как и было решено на совете.
