Бирмун проснулся с восходом солнца и напрочь забыл, где он. Его бедра пульсировали тупой болью; он сел и, по крайней мере, вспомнил, что в прошедшие дни мучительно ездил верхом. Затем он увидел Букаяга, возвышающегося над остальными людьми возле все еще не потухшего костра.
Разбойники – или кем они там были – принесли Бирмуну воды и свежеприготовленной крольчатины, вместе с какими-то кореньями, которые он затруднился распознать. Очевидно, позаботились и о его лошади, убрав некоторые предметы, раскритикованные арбником, и добавив как минимум один бурдюк с водой. Бирмун испытал смущение, так как не знал, кого за это благодарить. Он поискал глазами Дага, чтобы спросить – затем вспомнил, что с ним случилось, и его желание благодарить кого бы то ни было пропало.
– Доброе утро. – Шаман приблизился и уважительно кивнул. На нем были простые тканые рубаха и штаны, кожаные онучи для верховой езды и темный плащ. – Тебе удалось немного поспать?
Бирмун знал, что ему следовало бы ответить на этот жест, но чувствовал слишком сильное ожесточение, чтобы себя заставить.
– Я готов, если ты это имеешь в виду.
Букаяг проигнорировал ответ, а может, не заметил его непочтения.
– Я полагаю, ты захочешь, чтобы твой… степняк сопровождал нас?
– Мой разведчик. Да. Ты возьмешь с собой воинов?
Странные глаза шамана, казалось, сверкнули при этих словах, как будто вопрос позабавил его.
– Нет, вождь, меня защищают боги. Теперь встань. Боль не утихнет, пока не пошевелишься.
Мгновение Бирмун не мог поверить, что этот шаман способен к сочувствию, но затем понял: тот имел в виду его
Воины в лагере не скрывали пристальных взглядов, хотя Бирмун вскоре понял, что смотрят не на него, а на шамана. Мужчина почти такого же роста, как Букаяг, в конце концов подошел к ним, когда они готовили коней. На нем был бронзовый венец и серьга вождя, и Бирмун предположил, что это, должно быть, знаменитый Айдэн из Хусавика.
– Почему бы нам не сопроводить тебя, шаман? Позволь мне послать хотя бы несколько человек. Или отправь Эгиля вместо себя. Несомненно, скальд уже может говорить за тебя. Кто нам поведает волю богов?
Букаяг положил руку на широкие плечи мужчины.
– Я возьму Эгиля. Мне может понадобиться его красноречие. Изготовь столько досок и такелажа, сколько сможешь, а затем достаточно телег, чтобы перевезти все это на Север. Не бойся, я вернусь через четыре дня.
То, как он объявил о своем возвращении, звучало скорее пророчеством, нежели оценкой, и рослый вождь кивнул, словно был полностью удовлетворен. Вперед вышел воин поменьше ростом и с Северным выговором:
– Я присягнул тебе, господин. Позволь отправиться хотя бы мне.
– Служи мне здесь, Эшен. Помогай этим людям сделать то, что требуется. – Он ухмыльнулся, кивнул многочисленным зрителям и вскочил на коня. – Поехали, вождь. Как изволишь видеть, у меня дел невпроворот. – Он щелкнул языком и, не дожидаясь ответа, пришпорил животное. Бирмун неохотно уселся в седло и поехал следом.
Перед отъездом он хотел увидеть труп Дага, но знал, что ему откажут. Он оглядел суровых южан вокруг себя, их шрамы и хитрые глаза, их впечатляющие оружие и доспехи, канавы и частокол. К своему стыду, покидая это место живым, он первым делом почувствовал огромную волну облегчения, отразившуюся и во взгляде арбника. Бирмун стиснул зубы, ударил коленями бока своей лошади и последовал за Букаягом из ворот.
Какое-то время они ехали в тишине, и вскоре Бирмуну стало неясно, кто лидирует – Букаяг или Медэк.
Так или иначе оба, похоже, ехали верхом с полнейшим удобством и точно знали, куда направляются. Даже увечный скальд хорошо переносил езду и выглядел необремененным. Бирмун же – вследствие боли, долгой ночи и собственных сомнений – чувствовал растущее волнение.
– Лучше бы известить Далу, что ты с ней увидишься, – сказал он наконец, хотя почти мгновенно об этом пожалел. Шаман – казалось, вырванный из приятной грезы – повернул голову и долго сверлил его взглядом, прежде чем заговорить.
– Для кого лучше, вождь? – Как обычно, в его тоне звучала почти издевательская нотка высокомерия, что только усилило раздражение Бирмуна.
– Лучше для вас обоих. Вархус окружен людьми, которые хотят убить тебя. Наверняка она захочет встретиться где-нибудь подальше или, по крайней мере…
– Мы войдем ночью. Кто поведет меня лучше, чем Вождь ночных людей?
Слова Бирмуна замерли у него на устах, и он увидел на губах шамана проблеск усмешки. Постоянное ощущение, что его тонко высмеивают, напомнило Бирмуну неотвязную чесотку.
– Возможно, вместо этого я приведу тебя на смерть, – ответил он.
Слова выскочили наружу, и Бирмун сполна ощутил силу и уверенность шамана. Он заставил себя выдержать взор гиганта, надеясь по крайней мере
И скальд, и арбник одновременно приподняли брови. Шаман посмотрел на их реакцию, затем снова на Бирмуна. Он слегка наклонил голову и рассмеялся так громко, что потревожил птиц.
