Короли побежденных полностью

Аттери на мгновение потерял дар речи.

— Ты знаешь об этом от короля?

— Я знаю об этом уже четыре года! И вот теперь, когда все было готово, появляешься ты, со своими куцыми фантазиями о моей безопасности.

Аттери не хотел верить ее словам. Весь опыт, все чутье говорили, что она лжет. Но он не мог не верить. Уже не в первый раз он спросил себя со злостью: почему эта сопливая девчонка имеет над ним такую власть? Она даже не аристократка. Он принялся отстегивать ее подарок — серебряного коня.

Мэй ударила его по руке:

— Ты действительно болван, Аттери, если думаешь так отделаться. Я не буду менять своего решения и не буду менять мастера оружия. Слушай, какое тебе уготовано наказание. Во-первых, разберешься с расследованием. Это был кто-то из твоих людей? Ты ведь не нанимал убийцу?

— Разумеется.

— Значит, мы не сможем его выдать.

— Мы могли бы найти кого-то другого, кто за деньги согласится взять на себя вину. — Аттери начал оправляться от полученной взбучки. — Потом устроим ему побег, и все, как обычно.

— И прекрасную незнакомку для пущей убедительности.

— А кто конкретно писал это письмо?

— Моя левая рука.

— Ладно. Разыграем спектакль на тему гнева народного, павшего на голову принца-предателя.

— Пойдет. Только вот что… Там был еще этот врач-церет. Он может спутать карты. Надо выяснить, что он конкретно видел.

— Прости, но надо еще знать, что скажет им Эрвинд, когда очнется.

— Эрвинда я беру на себя.

— Мэй!

Она снова сделала вид, что не услышала его.

— Так вот, а теперь во-вторых. Я увижусь с Эрвиндом еще раз, как только это будет возможно. И ты позаботишься, чтоб нас никто не подслушал — ни асены, ни тарды. Как ты это сделаешь — меня не касается. Это понятно? — Она посмотрела ему прямо в глаза.

Аттери кивнул:

— Хорошо, Ваше Величество.

— Одно могу сказать в утешение, — пробормотала Мэй тихо, скорее самой себе. — Я не буду говорить о политике.

И уже в полный голос добавила:

— Так, с этим ясно. Будем работать дальше. Господин посол еще не ошивается внизу?

Аттери вызвал дежурного офицера.

— Его Светлость господин Арнульф просил вашей аудиенции пять минут назад, — доложил тот.

Мэй мельком взглянула на себя в зеркало: обтянутые кожей скулы, серые круги под глазами — страхолюдина, да и только.

— Попроси его подождать еще немного, — сказала она. — Аттери, пожалуйста, позови кого-нибудь из фрейлин — пусть меня немного подкрасят. И — вперед.

Сегодня, как только Эрвинд проснулся, посол устроил ему допрос. Что, да как, да почему. Эрвинд жалобно моргал, говорил о каком-то письме, сообщил, что не мог отказать даме, за что и поплатился. Кто его бил — не видел, что я и подтвердил, он это мог увидеть только затылком. Посол зол, на всех рычит, но меня, к счастью, оставил в покое. Очень вовремя, потому что болеть Эрвинд будет долго и тяжело.

Как я предполагал, так и случилось. УЭрвинда лихорадка, он все время бредит. Делаю, что могу, но могу немного. Зато, как выяснилось, посол понимает асенский без перевода. Спрашивал меня:

— Какие деньги ищет Эрвинд?

Я ответил:

— Я не понимаю по-асенски.

Он посмотрел на меня очень недоверчиво, но отстал.

Кажется, нашли «незнакомку» и ее сообщника. Я в эти дела не лезу.

Эрвинду лучше, уже три дня его не лихорадит. Он-то уже твердо считает, что здоров. На ногах еще не стоит, и тошнит все время, а туда же — у него дела, он пошел.

— Понимаешь, это очень важно. Я должен выполнить свое обещание.

— Только через мой труп. — К сожалению, это даже не шутка, но он не понял. — Ты и до дверей не дойдешь.

Он попробовал встать, но был вынужден признать мою правоту. Подумал еще немного (это явно не идет ему на пользу) и спросил:

— Кстати, ты не помнишь, о чем я бредил?