— Пока еще не за что.
Она встала со скамьи.
— Я очень скучаю по тебе, — сказала она просто и сама протянула руку для поцелуя.
Дневник ТеодораБоже мой, я либо родился под несчастной звездой, либо кто-то меня сглазил. Наверное, кто-то позавидовал нашему с тобой счастью, нашим детям.
День ото дня дела идут все хуже и хуже. У меня уже никаких сил нет. Ты только представь себе: сегодня вечером я не выдержал больше шума в посольстве и рискнул выйти на улицу. Я ушел засветло и пошел к реке, там тихо и никто не мешает, можно спокойно посидеть и подумать. Когда стало смеркаться, я пошел обратно. Лучше бы я ночевал под мостом!
В переулке какая-то драка: один сбил другого с ног и колотит головой об мостовую. Я кричу:
— Прекратить!
Он обернулся, потянулся к поясу, за ножом, что ли, но увидел меня, испугался, бросил жертву и убежал.
Я подбегаю, смотрю и начинаю проклинать все на свете: это Эрвинд! А на улице ни души! А у него голова разбита, тот мерзавец бил прямо в висок, кровь льет, он без сознания. Я быстро обмотал ему голову рубашкой, стучу в первую попавшуюся дверь. Выходит заспанный хозяин. Я говорю ему, что Эрвинда нужно донести до посольства. Он смотрит на меня как баран и делает вид, что ничего не понимает. Но я-то знаю, как они тардского не понимают! Я не знаю, что меня осенило, но я завопил:
— Вы что, Императору не подчиняетесь?! Да вас всех пересажают с конфискацией имущества!
Это подействовало, меня отлично поняли и несли Эрвинда, словно мать новорожденного младенца.
И что ты думаешь? Приходим в посольство, я устраиваю Эрвинда, начинаю обрабатывать рану. Клок кожи с волосами просто висит, но тут ему повезло, шрама под волосами видно не будет. Тут является посол и начинает на меня орать:
— Ты, негодяй! Я тебе велел за ним следить, а ты где шлялся?! Если он умрет, виноват ты будешь! Я тебя в порошок сотру!
Я не выдержал и сказал:
— Господин посол, вы отрываете меня от дела. Пока вы здесь, я не могу оказать раненому никакой помощи, и, если он умрет, моей вины здесь не будет. Вы не приказывали мне ходить за ним по пятам.
— Теперь будешь! Ты меня понял? Если он умрет или станет идиотом…
— Вы бы лучше искали преступника, — сказал я.
Только теперь до меня дошло, насколько я был непочтителен. Но тот от злости ничего не заметил.
Эрвинд пришел в сознание часа через три. Жалуется, что сильно болит голова. Еще бы, теперь ему еще долго жаловаться! Дал ему успокоительного. Прихожу к себе, и меня тут же отправляют к послу. Так что Эрвинд был единственным в посольстве, кто спал в эту ночь.
Посол меня спрашивает:
— Он очнулся?
— Да, сейчас он спит.
