Меня охватывает чувство долга. Мне не только нужно быть сильнее для него прямо сейчас, но я хочу быть такой. Это его брат лежит здесь беспомощный – к такому они не привыкли. И это всего лишь он.
То, что когда-то было тремя, теперь стало одним, по крайней мере так должно выглядеть в его глазах.
Одно мое решение отняло у него обоих братьев, временно или нет, но так оно и есть. Он ненавидит одиночество, не может смириться с тем, что его оставили в неведении, понятия не имеет, как доверять или верить во что-то лучшее.
Я снова смотрю на него.
Черты его лица мягкие, но суровые. Татуировки от его шеи до костяшек пальцев кричат о плохом мальчике, неприступном, но он нечто большее. Он нуждается в ком-то, кто осмелился бы посмотреть дальше, проникнуть глубже. Посмотреть гневу в глаза и с готовностью нести это бремя.
Я бы сделала это в мгновение ока, но моих сил было бы недостаточно. Ему нужно все, а не те кусочки, которыми я должна с ним поделиться.
– Я в порядке, Рэй-Рэй, – шепчет он так, чтобы слышала только я. – Иди.
Мы двигаемся дальше в палату, гудки аппаратуры раздражают, как и стерильный запах, обжигающий мои ноздри.
– Привет. – Мягкий, теплый прием от медсестры, стоящей рядом с ним. – Я Кармен, я буду здесь, пока он не будет в состоянии уйти отсюда.
Никто не произносит ни слова, она тихо выходит.
Я заставляю себя поднять глаза на Кэптена, и, к моему удивлению, меня охватывает облегчение. Ройс заходит мне за спину, и я опускаю голову ему на грудь, позволяя ему подвести нас к его кровати.
Рядом с ней уже стоят три стула, так что мы с Ройсом опускаемся на них.
Третий стул издевается надо мной, и чувство вины обрушивается на меня, ложась тяжелым грузом на мое тело и разум.
Я наклоняюсь, кладу лоб на его безжизненную руку.
Ройс находит мою поясницу, а затем его голова касается к моей.
Я закрываю глаза, вспыхивает мой любимый оттенок зеленого цвета, прежде чем все исчезает, и все, что остается, – пустая яма тьмы, извращенный способ вселенной сказать, что
Я проваливаюсь.
Раннее утреннее солнце светит в окно, когда я открываю глаза и выпрямляюсь в кресле.
Рука Ройса сжимает мое бедро, и я смотрю на него.
– Он еще не проснулся, но они думают, что это скоро произойдет, – говорит он мне.
Я оглядываюсь и вижу Викторию, сидящую на маленьком диванчике и смотрящую прямо на меня, в то время как Бас стоит у двери на всякий случай.
С этого момента дни повторяются. Один превращается в два, затем в шесть, и прежде чем мы опомнились, прошло уже четырнадцать дней, а мы все еще здесь.
На второй день они отключили аппарат искусственной вентиляции легких, а на третий Кэптен начал шевелиться, но ему еще сложно бодрствовать дольше пяти минут. Он оглядывается вокруг, стонет. Медсестра смогла быстро вызвать врача, чтобы он сделал свое докторское дерьмо – посветил ему в глаза и проверил зрачки, сказал ему, как долго он здесь, но Кэптен снова отключился, прежде чем смог поговорить с ним о своих ранениях.
Мэддока по-прежнему нигде не найти, несмотря на армию, которую отправили на поиски Брейшо, и никто не сказал ни слова о местонахождении гниющего трупа моей матери. Ролланд звонит Ройсу несколько раз в день, и Мак говорит, что Коллинз что-то вынюхивал в наше отсутствие.
Я поворачиваюсь к Кэптену, когда медсестра входит с легким кивком.
– Он все еще такой бледный, – хриплю я, проводя пальцами по совершенно белым простыням, останавливаясь перед его рукой. – Почему?
– Он потерял много крови, ему пришлось сделать переливание, и его тело все еще восстанавливается, набирает силы и оправляется от потрясения, – тихо говорит она, нажимая кнопки на мониторе рядом с ним. – Румянец скоро вернется к нему. – Она слегка улыбается, когда я на нее смотрю. – Твой муж сильный.
Я напрягаюсь, но она этого не замечает.
– Он пытался очнуться до начала операции. Успокоить его удалось не сразу, вот почему ему нужно больше времени, чтобы полностью прийти в себя.
– Ему есть ради чего жить.
Она слегка подмигивает:
– Больше, чем он осознает.
Я хмурюсь, но потом мне приходит в голову мысль.
– Подождите… его группа крови. – Мои брови хмурятся. – Он говорил, что она редкая.
– Очень, – подтверждает она, хватая свой планшет и поворачивается ко мне. – К счастью, все на этом этаже предназначено для Брейшо и для тех, кого они, кого
Пять.
Мой взгляд скользит по Ройсу, который вздергивает подбородок в кивке. Здесь знают о Зоуи, но…
– Откуда взялась моя?
Она натянуто улыбается, и когда она это делает, вокруг ее глаз проступают морщинки.
– Я сама взяла все пакеты с кровью, которые есть у нас на складе. Все, кроме твоей. Твоя была доставлена, а затем протестирована из соображений безопасности. Она была очищена и сохранена после получения результата.
– Доставлена кем?
– Эстеллой Грейвен.
– Мама Коллинза, – шепчу я, переводя быстрый взгляд с Ройса на Баса.
