– Очень смешно! – воскликнула Катерина. – В один прекрасный день на нас рухнет крыша, вот тогда посмеетесь! Он опять что-то задумал. – И Катерина поднялась, чтобы вместе с нянькой идти за Ческо.
– Оставь его, Кэт, – вздохнул Баилардино.
– Посмотрю я, что ты запоешь, когда он дом подожжет.
– Как вообще проявляет себя тезка Кангранде? – спросил Пьетро.
Катерина поджала губы.
– Если я скажу, что он необыкновенно одаренный ребенок, это будет всего лишь мнение матери. Если я скажу, что с ним с ума можно сойти, это опять же будет мнение матери. Возможно, доктор выдаст более объективное заключение.
У Морсикато от неожиданности бороду перекосило.
– Ческо очень подвижный. Я не успеваю перевязывать ему ссадины да вправлять вывихи. Он любит выскакивать на меня из засады со своим деревянным мечом.
– И на меня. – Баилардино мрачно потер бок.
– Он сидит в седле так, будто в нем и родился. Плавает как рыба. Полагаю, он уже научился читать. Но, по-моему, больше всего ему нравится возиться с механизмами, узнавать, почему они работают. У донны Катерины есть ножной ткацкий станок – так Ческо его разобрал, когда никто не видел, а потом смотрел, как его чинят, – радовался, что удачно пошутил.
– И не он один радовался. – Катерина мрачно взглянула на мужа.
– А что, разве шутка была неудачная? – возразил Баилардино. – Зато с тех пор Кангранде посылает Ческо головоломки, вроде соединенных колец. И мы ему благодарны – в смысле, Кангранде благодарны, а не этому дьяволенку. Над головоломками Ческо может сидеть часами.
– Я видел одну головоломку, – возразил Пьетро. – Мне показалось, Ческо их очень быстро разгадывает.
– Верно, – кивнул Баилардино. – У него прямо-таки талант. Но знаешь, когда Ческо разгадает головоломку, он ее исследует. Ему интересно, каким образом соединяются детали. А еще Ческо любит показывать головоломки своему младшему брату.
– А спит он теперь больше?
– Боюсь, что нет, – вздохнула Катерина. – Не знаю, или Ческо кошмары снятся, или он уверен, что, едва он засыпает, мы приводим в дом танцующих слонов. Иногда даже приходится просить у доктора снотворное – конечно, только в крайних случаях. Но даже со снотворным Ческо спит не более четырех часов в сутки.
Баилардино накрыл ладонью руку жены.
– Она, Пьетро, не говорит тебе, что каждую ночь Ческо просыпается весь дрожа. Он нам не рассказывает, что ему снится, но сны наверняка ужасные.
Ужин закончился, и Баилардино отпустил слуг. Он стал излагать планы на завтрашний день. Катерина, как обычно, тоже высказывалась.
Для Пьетро главное было подать сигнал войску Угуччоне.
– Кангранде велел нам звонить в колокола собора, – сказал Баилардино. – Собор близко от места сражения, и падуанцы подумают, что это сигнал тревоги, а не знак начинать атаку.
– Да, – возразил Пьетро, – но не получится ли так, что мы будем вовсе отрезаны от собора? В таком случае мы не сможем дать сигнал.
– Не получится, не волнуйся, – заверил Ногарола. – На колокольне засядет десять моих солдат, еще дюжина двинется к ней сразу, как только начнется битва. Колокольня будет самым укрепленным зданием в Виченце.
– Как солдаты узнают, что настало время давать сигнал?
– Я сам подъеду и скажу им.
Пьетро взглянул на Катерину.
– Вы уверены, что в палаццо будет безопасно? Не лучше ли донне да Ногарола вместе с детьми на день уехать из Виченцы?
– О да, он бы с удовольствием меня куда-нибудь отправил, – произнесла Катерина, прежде чем ее муж успел открыть рот. – Но сначала ему придется заковать меня в кандалы, заткнуть мне рот кляпом и завязать глаза. – Катерина проигнорировала непристойность, сказанную в ответ синьором да Ногарола, и продолжала: – Здесь мой дом. Никто меня не заставит его бросить. Вдобавок у падуанцев наверняка полно шпионов в Виченце. Нас все равно выдадут. Нет, мы хорошо подготовились.
Вскоре Катерина ушла. Пьетро, Морсикато и Баилардино еще некоторое время играли в кости. Морсикато проиграл все партии и обещал выплатить проигрыш назавтра, если останется в живых.
Незадолго до полуночи Пьетро вошел в отведенные ему покои. Фацио спал под дверью на соломенном тюфяке; правда, он подскочил и спросил, не нужно ли чего синьору.
– Не нужно, спи, – отвечал синьор.
Пьетро разделся и взобрался на великолепную высокую кровать. Вино и усталость сделали свое дело – Пьетро не думал об опасностях, которые сулил завтрашний день. Ночь была жаркая, и он решил спать без одеяла. Быстро, но искренне помолившись, Пьетро почти тотчас уснул и увидел сон.
Ему снилось, будто он спускается к реке по каменистому склону. Пейзаж походил на окрестности реки Адидже, только там, во сне, вероятно после оползней, берег был усеян огромными валунами. Вместе с Пьетро бежал свирепый черный пес – они оба спасались от чего-то ужасного, что преследовало их по пятам и швыряло сверху камни. Пьетро и пес знали, что спасутся, только если пересекут реку.
