– Non madame. – Это была правда. О ране Пьетро совсем забыл. Всю жизнь ему суждено, почувствовав запах лаванды, вспоминать о Катерине, о том, как она наклонилась к нему, как в вырезе платья показались ключицы. Юноша поспешил сменить тему. – Госпожа, кто еще в доме?
Она выпрямилась и слегка повела головой, словно из-за плеча могла что-то увидеть в темноте.
– Только мой деверь. Стрела застряла у него в плече, однако он, в отличие от вас, пытался вытащить ее самостоятельно. Ему почему-то казалось, что я буду на него сердиться. Ума не приложу только за что. Представляете? Взрослый человек, рыцарь, а боится меня. – Видимо, французский язык больше импонировал язвительно-игривому настроению донны Катерины.
– Это действительно весьма странно, госпожа.
– Мягко говоря. Мне пришлось отправить нескольких своих пажей, чтобы они доставили Антонио домой. Морсикато, как только обработал вашу рану, занялся синьором Ногаролой. У доктора есть опасения относительно его плеча, но очевидно одно: до небольшого семейного скандала Антонио продержится. А вы страшитесь моего гнева, синьор Алагьери?
– Я страшусь не угодить вам, госпожа.
Донна Катерина скорее выдохнула смешок, нежели задействовала свой глубокий голос.
– Понимаю. Дипломатия нынче не в чести, синьор. Советую вам освоить это искусство – не сомневаюсь, ему суждено возрождение.
– Oui, madame Nogarola.
– Пьетро, – произнесла донна Катерина уже на родном языке. – Мне рассказали, что ты, безо всякой на то причины, рисковал жизнью, спасая моего брата. А также что ты в одиночку бросился на укрепления падуанцев и таким образом завоевал победу нашему городу. На людях обращайся ко мне «донна» или «домина»; наедине называй меня по имени, Катериной.
Пьетро смотрел в глаза женщины, которая была вдвое старше его, понимая, что никогда не сможет назвать ее своей. Но разве это имело значение?
– Хорошо, донна.
Беседа велась урывками, поскольку донна да Ногарола то и дело выходила проведать деверя или велеть слугам принести чистые полотенца и свежую воду. Однако она каждый раз возвращалась к постели Пьетро и задавала вопросы. Юноша старался делать упор на мужество брата донны, но донну куда более интересовал сам Пьетро. Катерина расспрашивала его о детстве во Флоренции, об изгнании отца, о младшей сестре, невероятно способной и честолюбивой девушке, о смерти двоих младших братьев в отрочестве и, наконец, о смерти старшего брата, Джованни, – событии, возвысившем Пьетро до звания наследника. Юноша рассказывал о том, как два года назад один поехал в Париж, чтобы присоединиться к отцу, которого не видел десять лет. Он поведал донне о возвращении в Италию вслед за императором Генрихом и о длительной остановке в Лукке.
Когда Пьетро дошел до прибытия в Верону, произошедшего не далее как прошлой ночью, глаза донны Катерины сузились.
– Значит, ты впервые увидел моего брата всего лишь сутки назад?
– Да, вчера, – поправил Пьетро, хотя разницы не было никакой.
– Вот как! И ты без колебаний бросился его спасать?
Пьетро покачал головой.
– Он не нуждался в спасении, донна. Пожалуй, мы только путались у него под ногами.
Катерина жестом отмела всяческие возражения.
– Чепуха. Он был бы мертв, а Виченца была бы в руках падуанцев, если бы не ты и твои друзья. Ты, видно, преуспел в военной науке.
– Я особенно хорош в качестве подушечки для булавок, – съязвил Пьетро.
– Вдобавок ты самокритичен, – одобрительно произнесла Катерина. – Тебя и твоих друзей Франческо сам Господь послал. Как бы мой брат вытащил голову из петли, которую сам для себя сплел, если бы не такие преданные и бесстрашные рыцари?
Пьетро заметил, что ни он, ни Марьотто, ни Антонио не были возведены в рыцарское достоинство, на что донна Катерина отвечала:
– Пока не были. Брат легко это исправит.
– Конечно, исправлю, – послышался глубокий голос из дверного проема. – Причем с удовольствием.
Пьетро уселся как мог прямо, но донна Катерина даже не повернула головы.
– Не очень-то ты спешил.
– Я задержался, донна, чтобы нарвать для тебя цветов, но в твоем доме так холодно, что все они завяли. – С этими словами Скалигер приблизился. Ногой он пододвинул скамью к кушетке и уселся по другую сторону от Пьетро, напротив сестры. – Как себя чувствует мой ангел-хранитель?
– Благодарю вас, мой господин, хорошо.
– Он будет жить, – добавила донна Катерина. – Без сомнения, однажды он вновь последует за тобой, так что ты во второй раз сможешь попытаться излечить его от этой пагубной привязанности.
– Сделаю все, что в моих силах. Пьетро, конечно же, снова бросится стреле наперерез, и тогда мне уж не будет пощады от тебя, донна. – Поза Кангранде выдавала его напряжение, в битве незаметное. – Как приятно видеть с твоей стороны
– Я расточаю милости тем, кого считаю достойными их, – отвечала донна Катерина. – И я, подобно Пьетро, строго следую приказам.
Этот выпад Кангранде проигнорировал.
– А здесь тепло, несмотря на твое присутствие. Верно, это Dottore велел обогревать комнату?
