– Пьетро, ты когда-нибудь наблюдал возвращение разгромленной армии? Конечно, Падуя успеет вооружить всех, способных сражаться, – но это будут солдаты испуганные, солдаты усталые, солдаты, не верящие в победу, солдаты, впавшие в уныние. Они не сомневались, что победят сегодня – еще бы им сомневаться, когда их столько! Нет уж, на сей раз пусть падуанцы выполнят мою работу за меня. Вид тысяч людей, спасающих свои шкуры, во главе с Сан-Бонифачо чуть ли не в исподнем, сломит оборону Падуи еще быстрее, чем я разогнал ее армию. – Скалигер мягко положил руку на плечо Пьетро. – А теперь спи. Морсикато – лучший врач в Италии. Я бы сам его нанял, причем дал бы втрое больше, чем он получает от моей сестры, да только наш dottore ни за что не расстанется с донной Катериной. Сейчас пропотеешь хорошенько, а завтра, глядишь, уже и на ноги встанешь.
– Но, господин…
– Пьетро, обещаю: как только мы будем готовы выступить на Падую, я тебе сообщу. Куда же мы без тебя? Но при условии, что сейчас ты будешь отдыхать. Закрой глаза. Я пока свободен и пробуду с тобой, пока ты не заснешь.
Кангранде помог Пьетро улечься и сменил пропитанную потом фланель на свежую, исходящую паром в духоте комнаты. Он отлучился проверить повязку Антонио да Ногарола, затем вернулся к Пьетро, уселся на скамеечку, которую так недавно занимала донна Катерина, и снова сменил компресс. Пьетро закрыл глаза и наконец расслабился. Жара, прохладное полотенце на лбу, сладкий запах древесины и пряностей смешались, захватив его сознание.
Диковинные видения заполняли мозг Пьетро. Хотя обстановка казалась привычной, юноша никак не мог узнать ключевую фигуру сна, темную тень мужчины с длинными вьющимися волосами и кривым мечом.
Внезапно очнувшись, Пьетро увидел склоненного над ним Кангранде.
– Ты разговаривал во сне, – сказал Скалигер. – Ты что-нибудь помнишь?
– Нет, мой господин, – отвечал Пьетро. Голова была как в тумане.
– На, попей. – Кангранде поднес к губам юноши кубок с вином, смешанным с маковым соком и семенами конопли. Это питье прописал Морсикато.
Пьетро тотчас забылся, но и в теплом густом тумане, снова охватившем его, не переставал думать о том, что же он такое говорил.
Пьетро спал, теперь видения его были не столь мрачны. Он лежал на кушетке с закрытыми глазами и слушал голоса брата и сестры. На этот раз донна Катерина и Кангранде не спорили и не язвили. Они разговаривали тихо, интонации их были ясны, а фразы лаконичны.
– Так какие у тебя новости?
– Ко мне приходила женщина, которая служит у синьоры де Амабильо.
– Ах вот что!
– Да. Муж этой синьоры погиб в апреле, неудачно упав с лошади.
Кангранде помрачнел, даже по голосу было слышно.
– Насколько я понял, у нее ко мне просьба.
– Она просит о безопасности ее дома, если ты возьмешь город.
– Передай, что ее жилище не тронут. – Во сне Пьетро правитель Вероны встал и собрался уходить.
– Все не так просто. – Последовала короткая пауза. – Синьора только что разрешилась от бремени.
Повисло молчание. Кангранде снова заскрипел скамьей. Усевшись, не то спросил, не то выдохнул:
– Мальчик?
– Да.
– Ты что-нибудь предприняла?
– Я послала за Игнаццио.
– Он прибудет со своим мавром. – Интонация была не вопросительная, поэтому донна Катерина не ответила. – Ей нельзя самой воспитывать сына.
– Ни в коем случае. Это опасно для всех нас, и в первую очередь для ребенка. Его уже пытались убить.
– Так скоро? Не успел родиться… А кто еще о нем знает?
Брат и сестра долго молчали, наконец Кангранде сказал:
– Ребенок должен воспитываться в моем доме.
– Разумеется.
– Если, конечно, он выживет.
– Выживет, можешь не сомневаться.
– Для моей жены это будет ударом.
– Пусть лучше удар случится сейчас, чем позднее, когда ее сын потеряет статус наследника.
– Если она вообще родит мне сына.
– У тебя ведь есть еще дети, не так ли?
Кангранде улыбнулся.
– Ты просто сама деликатность. Да, есть. У меня как минимум две дочери. Дочери, понимаешь?
– Хорошо. Спрячь ребенка среди других детей. Так надежнее.
– Странно, что она послала служанку к тебе, а не ко мне.
– Ей тоже известно пророчество.
– Вижу, у меня нет выбора. Ты поможешь?
Целую секунду слышалось только потрескивание углей в жаровне.
– Спасибо тебе, Франческо. Конечно, помогу.
– Не благодари меня, – с горечью произнес Кангранде. – Я всего лишь орудие судьбы.
И тут Пьетро провалился в наркотический сон. Ему снился борзой пес, преследуемый стаей гиен. Пьетро вертелся во сне, когда пес, загнанный в огромный театр, Арену еще римской постройки, запятнал ступени своею кровью.
