Под жаровней свернулся клубком щенок Меркурио, подаренный Кангранде. Он поднял на стук узкую морду и застучал хвостом по холодному плиточному полу. К ошейнику Меркурио был прикреплен предмет, натолкнувший Пьетро на мысль именно об этой кличке, – старинная римская монета, которую юноша нашел в ту памятную ночь в часовне.
Стук, однако, становился настойчивее. Щенок негромко зарычал. Пьетро выпростал руку из-под одеяла и схватил Меркурио за ошейник. Куда, собственно, запропастился камергер отца?
Словно в ответ на свои мысли, Пьетро услышал, как дверь приоткрылась. До юноши донесся шепот камергера. Но с кем он разговаривает? Затем Пьетро услышал медленные шаги отца – ворча, но любопытствуя, тот прошлепал к двери. Пьетро притворился спящим.
Разговор продолжался, теперь с участием Данте. Вскоре Данте прошлепал назад, в спальню, на сей раз гораздо поспешнее, и стал трясти Пьетро.
– Сынок! Вставай!
Повернувшись со спины на бок, Пьетро открыл глаза.
– Что случилось?
Свет на мгновение ослепил его. Вслед за отцом в спальню вошли пятеро, и каждый нес фонарь. Данте стоял у постели сына, завернувшись поверх ночной рубашки в одеяло. Соня Джакопо храпел как ни в чем не бывало.
– Эти люди от нашего покровителя, – объяснил Данте.
В качестве доказательства первый из вошедших носил медальон с изображением лестницы. Пьетро узнал Туллио Д’Изолу, главного дворецкого Кангранде.
Меркурио путался под ногами у Данте и вошедших. Д’Изола вручил поэту запечатанный свиток пергамента и потянулся погладить щенка. Поддержание хороших отношений с борзыми псами было основной работой Туллио.
– Я плохо вижу – не то что раньше, – произнес Данте, протягивая пергамент сыну. – Пьетро, ты не прочтешь?
Это звучало подозрительно. Данте никогда бы не сознался, что зрение у него село, – тем более в присутствии слуг. Значит, у отца есть причины просить его прочесть свиток. Пьетро взломал печать. В свете фонаря он прочитал:
«Февраля дня девятого, года 1315
от Рождества Христова,
старший из выживших сыновей
благородного семейства Алагьери,
крещенный в честь апостола Петра,
при полном собрании благородных мужей
старинного государства Вероны
произведен будет в рыцари
властью великого правителя града сего,
имперского викария Франческо делла Скала».
– Что там написано? – спросил Данте, хотя, без сомнения, уже обо всем знал.
– Меня… меня произведут в рыцари! Сегодня!
Пьетро горящими глазами взглянул сначала на сиявшего от радости отца, затем на главного дворецкого. Конечно, юноша надеялся, но чем ближе были празднества, тем больше ему казалось, что посвящение в рыцари откладывается на неопределенный срок. Пьетро старался смириться с разочарованием – видимо, поэтому он стал возражать.
– Уже слишком поздно! Нужно ведь еще поститься, исповедоваться, молиться…
– Сейчас Великий пост, – улыбнулся Данте. – Ты уже молился и постился. Думаю, тебе разрешат исповедоваться сегодня утром, до начала игр.
Пьетро потянулся за костылем, к которому за последние пять месяцев успел привыкнуть, как к третьей ноге. Он поблагодарил Туллио; Туллио, в свою очередь, произнес несколько теплых слов, прежде чем дать дорогу внушительной процессии слуг, доставивших подарки.
Джакопо проснулся лишь тогда, когда первый сундук с грохотом опустили на пол у изножья кровати. У него округлились глаза, когда ларец открыли и Пьетро извлек доспехи и оружие для церемонии посвящения в рыцари. Внимание юноши сразу привлек меч – обоюдоострый, с рукоятью на одну ладонь, он был почти такой же, как у Кангранде.
– Меч выковал личный кузнец Скалигера, – объяснил дворецкий.
За мечом последовало платье, которое юноше надлежало надеть на церемонию. У Джакопо дух перехватило при виде пурпура и серебра; он даже не сразу понял, что наряд не для него.
– По-твоему, меня в рыцари сегодня не произведут?
Джакопо, который был почти на четыре года моложе Пьетро, затянул старую песню, которой изводил брата начиная с октября: «Почему ты меня с собой не берешь? Я знаю, ты меня ненавидишь!» С этими словами Джакопо выбежал из спальни. Данте и Меркурио дружно фыркнули в знак презрения.
Остальные подарки Кангранде были более чем щедрыми. Помимо доспехов и нового платья Пьетро получил два плаща, один на кроличьем, другой на волчьем меху. Целый сундук Кангранде набил мелочами, необходимыми рыцарю. Там Пьетро нашел полный набор – от точильных камней до чулок и восковых свечей. Все вещи были дорогие, и все предназначались ему.
В последнем сундуке Пьетро обнаружил что-то небольшое, завернутое в льняное полотно. Юноша осторожно развернул ткань – и увидел книгу. При свете фонаря поблескивал расшитый кожаный переплет. То была «Книга Сидраха»[46] на латыни, переписанная от руки. Пьетро перевернул первую страницу. На развороте он прочел:
