— Бесит, наверное, — сказала Вероника и подошла к гамаку. Толкнула его, раскачивая.
— Что именно?
— Что вместо того, чтобы думать о высоком, приходится ковыряться в бумажках.
— Ах, это… — Тимофей говорил отстраненно, будто вообще был не здесь. — Эта работа почти не требует мыслительной деятельности. Отчасти даже стимулирует. Как перебирать четки или бросать в стену мяч. Здесь чистая логика и математика, плюсы и минусы. Расследование — совсем другое. Там нет линейных зависимостей. Вернее, они есть, но попытка их найти в лоб — как правило, потеря времени.
Глубоко вдохнув, Вероника решилась. Она плюхнулась в гамак. Пискнула, на секунду испугавшись, что сейчас провалится на пол. Но обошлось, разумеется. Веревочная конструкция была надежной — как все предметы, окружающие Тимофея.
Тимофей с неудовольствием покосился на нее. Вероника, сделав вид, что неудовольствия в упор не видит, раскачалась. Небрежно спросила:
— И кто же у тебя на примете?
— Агния, — не задумываясь, ответил Тимофей.
— Почему? — Изумленная Вероника заскрипела подошвой тапка по полу, притормаживая. — Почему — Агния?!
— Повышенный интерес к кухне в день убийства — раз, — принялся перечислять Тимофей. — Странное поведение, когда ты начала задавать ей вопросы — два… Агния определенно что-то скрывает. И Загорцев что-то скрывает. Поэтому я и хочу его вытащить.
— Ну, логично, че, — согласилась Вероника. — Кого же еще вытаскивать из тюрьмы, как не мутного типа, который что-то скрывает и против которого уйма улик.
Тимофей поморщился:
— Сколько можно повторять, что это не улики, а детский лепет? Я встречался с Загорцевым. Совершенно не тот психотип.
— То есть он, по-твоему, не способен на убийство? — усомнилась Вероника.
— Ты, возможно, удивишься, но на убийство способен каждый, — странно изменившимся голосом проговорил Тимофей. Он смотрел перед собой, будто вдруг придавленный какими-то тяжелыми воспоминаниями. — Абсолютно каждый. Только все по-разному. — Встряхнулся и продолжил обычным тоном: — Загорцев мог бы, например, напасть на Ильичева в темном переулке и проломить ему голову. Но отравить… — Тимофей побарабанил пальцами по столу. — Как бы смешно ни звучало, но для Загорцева это в первую очередь — личное оскорбление. Кондитер, испекший пирожное, которое убивает, — это как писатель, написавший книгу, которая вызывает вывих нижней челюсти. Преднамеренно такого не сделают.
— А зачем эта муть Агнии? — спросила Вероника.
— А что ты о ней подумала, когда впервые увидела? — вопросом на вопрос отозвался Тимофей. — Каким было первое впечатление?
— Ну какое у меня могло быть впечатление о девушке Вована? — искренне удивилась Вероника. — Они же у него все одинаковые! Веришь — я даже не хочу видеть фото его мамы, боюсь, что и она такая же. А Агния… Ну, может, чуточку стерва, но в целом — вполне обычная. За собой следит — это для нее, пожалуй, главное в жизни. Она из тех, кого испорченный маникюр может выбить из колеи на полдня, зато терапия в виде шопинга примирит с любыми жизненными неурядицами. На студии Агния работает явно не из любви к искусству, просто старается быть поближе к движухе и деньгам. Кому-кому, а ей смерть Ильичева вообще не выгодна.
— Почему? — Теперь уже Тимофей совершенно отвлекся от бумаг и смотрел на Веронику.
Та пожала плечами:
— А зачем? Был успешный проект, она на нем работала. Теперь проекта нету. Ну да, будет, конечно, что-то взамен, но там — мало ли, как все перетасуется? Вован говорит, в теле- и кинобизнесе вообще ни в чем нельзя быть уверенным. Сегодня ты кофе приносишь, завтра — ставишь фильм с многомиллионным бюджетом. А послезавтра моешь полы. Никакой прямой выгоды от устранения Ильичева я не вижу.
— Вот именно поэтому я и хочу найти человека, который связан с Ильичевым и Загорцевым одновременно, — гнул свое Тимофей. Помолчал в задумчивости. — Вот что. Нужно найти способ проверить квартиру Загорцева. А заодно прощупать двух остальных участников.
— Красавчика и Леопардиху, что ли? Тиша, ты смеешься? — вытаращилась на него Вероника. — Загорцев хотя бы живет в Подмосковье! А эти — оба не местные. Парень из Красноярска, Леопардиха… — Она задумалась. — Не помню…
— Нальчик, — подсказал Тимофей и, тронув мышку, оживил мониторы. — Я перешлю тебе контакты.
— Угу. И деньги на авиабилеты, — подсказала Вероника. — Небось оба дома уже.
— Почему? Возможно, еще здесь.
— Вряд ли. Ты не представляешь, чего людям стоит прорваться на такой проект. И когда все накрывается, естественно, стараются свалить как можно раньше, чтобы хоть какие-то крохи сэкономить. Москва — не самый дешевый для проживания город, знаешь ли.
— Тогда — «Зум», «Скайп», — сказал Тимофей, и компьютер, будто только ждал ключевого слова, показал улыбающуюся аватарку Вована. Зазвучала характерная мелодия вызова.
— Прекрасно, — прокомментировал Тимофей, — очень вовремя, — и коснулся клавиатуры.
— На связи, босс! — ворвался в комнату голос Вована. — Весь внимание! Сорян, не слышал звонка, на самокатах катаемся.
