Там же, в туалетной кабинке, Вероника отбила Тимофею сообщение: «Жди. Буду с офигенными новостями! Не перезванивай, говорить не могу». И это было все, что сумела сделать.
— Забирали, — кивнул Саша, не отводя глаз от дороги. — Ни фига там по делу. Да оно и понятно. Не полный же лапоть этот Загорцев, чтобы палиться. Знал, как встать, чтобы…
— Если это Загорцев, — уточнила Вероника и зевнула, когда Саша свернул на знакомую улицу.
— Угу. Если, конечно. — Саша остановился у шлагбаума, загораживающего въезд во двор Тимофея, и окинул взглядом нарядные дома. — Нормально, смотрю, тебе в твоем журнале платят.
— Это не мой дом, — отбрехалась Вероника, — к подруге обещала зайти.
— Ясно, — усмехнулся Саша.
Поверил или нет — бог его знает. Ну и ладно. Его дело. А ей главное — побыстрее добраться до Тимофея. Веронике казалось, что конверт с фотографиями вот-вот прожжет сумочку.
Выходя из машины, Вероника немного напряглась. На всякий случай приготовилась к тому, что Саша может попытаться ее удержать — поглядывал-то всю дорогу с интересом. И он явно не из тех, кто робеет перед девушками, такой долго ходить вокруг да около не будет.
Удивилась, когда дверь машины открылась беспрепятственно. А Саша, сидящий за рулем, не шелохнулся.
— Пока, — бросила Вероника.
— Пока, — отозвался Саша. С усмешкой — уловил, наверное, ее растерянность.
— Ну… я пойду?
Саша пожал плечами:
— Иди. — В глазах у него засветилось лукавство. — Или тебя проводить надо? Тогда подожди, пока машину приткну.
— Нет-нет, не надо. Счастливо. — Вероника потянула на себя калитку из металлических прутьев.
Пока шагала к дому Тимофея, прислушивалась. Но за спиной было тихо — машина не трогалась с места.
Оборачиваться, чтобы убедиться в этом, Вероника посчитала ниже своего достоинства. Лишь когда открыла дверь подъезда, обрела возможность бросить взгляд назад.
Машина так и стояла у шлагбаума. А Саша, кажется, смотрел ей вслед.
— Ну, что там у тебя?
Тимофей обернулся к Веронике от стола.
Оба стоящих на нем монитора работали. Один — в привычном режиме, а на втором Вероника с удивлением заметила картинку, похожую на те, что обычно бывают на постах охраны: черно-белое изображение с камеры, снимающей какое-то помещение. Пустое — по крайней мере, пока.
Впрочем, об этом Вероника сразу же забыла. Она лихим жестом выхватила из сумочки конверт. Чеканя шаг, дошла до Тимофея и протянула его со словами:
— По вашему приказанию улики доставлены!
Тимофей не ответил и в лице не изменился. Наклонился к ящику стола, вытащил оттуда перчатки. И лишь после того, как натянул их, взял у Вероники конверт. Повертел в руках, осматривая; открывать не спешил.
— А почему он такой мятый?
— Под экскаватор попал! — взорвалась Вероника. — Тиша, блин! Тебе шашечки или ехать? Ты внутрь заглянуть не хочешь?
Тимофей не открывал конверт. Он молча смотрел на нее.
— Потому что это улика из квартиры подозреваемого, — поняв, что, пока она не ответит, дальше дело не двинется, прошипела злая Вероника. Задрала футболку. — Потому что я этот конверт прятала вот тут, — похлопала себя ладонью по животу.
Тимофей удовлетворенно кивнул. Критически осмотрел Вероникин живот. Бросил вскользь:
— На твоем месте я бы подкачал нижний пресс. Очень полезная группа мышц, — и лишь после этого открыл конверт.
Вероника со злости уже была готова его придушить.
— Ильичев? — Тимофей посмотрел на вытащенное из конверта фото.
Внутри было с десяток фотографий. Какие-то получше качеством, какие-то похуже, смазанные, — но все одного и того же содержания.
— О, — восхитилась Вероника. — Ты узнал?
Тимофей быстро перебирал фотографии.
— С кем это он?
— Без понятия. И мне кажется, это не так уж важно. Достаточно того, что не с женой.
Жену Ильичева Вероника видела мельком, в новостях. Крупная, дородная дама, на вид если и моложе пятидесятидвухлетнего супруга, то ненамного. На фотографиях из конверта в объятиях полураздетого Ильичева находилась определенно не она.
Лица девушки не было видно ни на одной фотографии, она почти везде была сфотографирована спиной к камере. Длинные стройные ноги в черных туфлях на красной подошве и высоченной шпильке, покатые плечи и рассыпавшийся по ним водопад светлых волос. Другой одежды, кроме туфель, на девушке не было.
Впрочем, фотографировали явно не девушку. Загорцев старался запечатлеть факт супружеской измены Ильичева.
— То есть шантаж, — перебрав все фотографии, задумчиво проговорил Тимофей. — Очень глупо. И крайне недальновидно.
— Почему? — удивилась Вероника.
Вместо ответа Тимофей повернулся к столу. Руки легли на клавиатуру. На мониторе, стоящем справа, с уже привычной Веронике бешеной скоростью замелькали какие-то вкладки, а затем — столбики цифр и букв.
Скорость снизилась. Тимофей внимательно просматривал столбики.
— Что это? — Вероника подошла, присела рядом на раскладной табурет. В тысячный раз напомнила себе, что нужно купить еще одно офисное кресло, и в тысячный раз моментально об этом забыла.
— Финансовые операции с банковской карты Загорцева, — отозвался Тимофей. — Поступления, расходы. Я выгрузил информацию за последний месяц.
