Загорцев сел, кряхтя, дотянулся до стола и взял с него телефон. Включил – слава богу, вчера вместе с ужином ему передали зарядку. Своя осталась в машине, которую отогнали на штрафстоянку вместе со всеми его вещами. Для того чтобы забрать машину, нужно изрядно побегать, а этот чертов адвокат приказал сидеть здесь. Именно приказал – таким тоном, что спорить Загорцев не решился. И, получается, переместился из одной камеры в другую… Впрочем, по сравнению с предыдущей, эта хотя бы комфортабельная. Тут есть душ. И никаких гнусных рож по углам. И окно…
Окно было слегка приоткрыто, кондиционер в номере отсутствовал. Хотя гостиница – явный новодел, с модными, начинающимися в полуметре от пола и заканчивающимися почти у потолка, высоченными окнами. Загорцев отложил телефон (со вчера ничего не изменилось; пропущенных всего ничего, и – ни одного от так называемой невесты. Она, конечно, не смотрит новости, но блин…) и подошел к окну. Открыть его пошире не позволял замок.
Вот же чертова «безопасность», которая в двухтысячных, словно новый тип вируса, расползлась везде и всюду! Это нельзя, то запрещено, сюда не моги… Все – лишь бы сохранить жизни сотен идиотов, без которых, может, мир стал бы лучше. А нормальным людям, между прочим, дышать уже нечем.
Загорцев немного повозился с замком. Тот даже не пытался сделать вид, что представляет собой серьезную преграду, – хрустнул и сдался.
Загорцев распахнул окно, и его окатило жаркой волной духоты. Это в девять-то утра… Что же дальше будет? Тело моментально покрылось пленкой пота, как будто и не был в душе. Загорцев выругался сквозь зубы, но окно закрывать не стал. Зря возился, что ли?
Ничего, к вечеру похолодает. Надежда умирает последней.
Гостиницу снял для него адвокат, Тимофей Бурлаков. Оплатил и велел не высовываться. В номер он поднялся первым и долго тут что-то осматривал, точно телохранитель. Загорцев ждал в коридоре. Лишь после того, как закончил, адвокат позволил ему зайти.
«Почему я должен сидеть здесь? – возмущался Загорцев. – Мне машину забрать нужно. И вообще, я…»
«Вас могут убить», – спокойно сказал адвокат.
«Меня? – изумился Загорцев. – Кто?»
«Тот, у кого не получилось вас подставить. Тот, о ком вы не хотите мне рассказать».
И снова в светлых, почти прозрачных глазах – ни тени эмоций. Парень говорил так уверенно и спокойно, что по коже забегали мурашки. Загорцев кивнул и пообещал сидеть тихо, как мышь.
Но ведь на телефон запрета не было, верно? А уж после того, что он услышал сейчас!.. Если Тимофею известно о фотографиях – черт знает, что еще этому психу удалось раскопать.
И Загорцев, подумав, набрал номер, по которому мечтал позвонить уже двое суток. Был готов услышать «Аппарат вызываемого абонента…». Был готов к тому, что трубку никто не возьмет.
Но уже четвертый гудок оборвался на середине, и знакомый голос с легким удивлением ответил:
– Ты? Серьезно?
– Серьезнее не бывает. – Загорцев старался говорить ледяным тоном, в такую жару это было даже приятно. – Ничего не хочешь мне сказать?
– Может, это ты мне хочешь что-то сказать? – возмутились в ответ. – Ты… Тебя что – выпустили?
– Неожиданно, да? – съязвил Загорцев. – План был немного иной?
– Какой еще «план»? О чем ты?
– Ой, да ладно! Передо мной-то можешь не ломать комедию. Думаешь, я не заметил, что пачка была вскрыта?
Долгая-долгая пауза.
– Загорцев, ты – больной.
– Я – больной?! – Лед дал трещину, и под ним обнаружился кипящий лавой вулкан. – Я?! Не-е-ет, я-то как раз в своем уме. И вот что хочу спросить. Во сколько ты оцениваешь мои показания?
– Какие еще показания?
– Пока что я про тебя не сказал ни слова.
– Разумеется. Тебе ведь нечего говорить. Я кладу трубку.
– Знаешь, – усмехнулся Загорцев, – мне даже плевать, зачем. Интересно только одно: как этот чертов пакет оказался у меня в кармане?
– Понятия не имею! Мне не о чем с тобой разговаривать. Забудь этот номер.
Связь оборвалась.
Такого он почему-то не ожидал. Думал, что собеседник начнет юлить и выкручиваться…
Загорцев с недоумением посмотрел на экран мобильника, где сообщение о завершенном вызове быстро сменилось заставкой. На заставке стоял один из тех снимков, которыми еще недавно гордился.
Он и Ильичев.
«Убийца и жертва», – мелькнула горькая мысль. Ну, так, по крайней мере, сейчас думают примерно все. В интернет Загорцев выходить не хотел, тем более – проверять соцсети. Страшно было даже представить, что творится сейчас с его профилями – где он так долго и бережно собирал людей, заинтересованных в его кулинарных талантах. Как они болели за него, когда готовился к шоу! Какие сообщения писали…
Черт!
Телефон снова начал вибрировать. С небольшим запозданием на экран вывалилось уведомление: звонили с неизвестного номера.
Внутри все сжалось.
Вот оно, начинается. Травля, угрозы… Адвокат прав, нужно сменить имя и залечь на дно. До тех пор, пока все не успокоится, это будет лучшим вариантом.
Стоп. А вдруг – не угрозы? Вдруг это из полиции? Он сейчас не в том положении, чтобы игнорить звонки…
Телефон продолжал надрываться. Загорцев обреченно нажал «принять».
– Слушаю.
