Да уж, поди разберись. Выяснить, у кого из работников студии нетрадиционная ориентация, – это как минимум день работы Вероники, которая и так уже пашет за десятерых. А ведь это только первое серьезное дело. Как бы не пришлось в будущем расширять штат…
При этой мысли Тимофей содрогнулся и поспешно отпил еще чая. Коснулся мышки, оживил монитор, отведенный под камеру наблюдения.
Загорцев был в номере. Валялся на кровати. Тимофей удовлетворенно кивнул и прошелся по комнате.
Загорцев, несмотря на все его отговорки, Ильичева шантажировал. Ну или, по крайней мере, планировал это сделать. Если шантажировал – значит, хотел чего-то добиться. Денег? Победы в конкурсе? И того и другого? В любом случае убивать Ильичева при таком раскладе – бессмыслица. Ни денег, ни победы, плюс – серьезные подозрения и уничтоженная репутация. В мире логических умозаключений люди таких нелепых поступков не совершают.
Вопрос: как может быть привязана к шантажу женщина, ну или мужчина нетрадиционной ориентации? Да самым непосредственным образом – сообщница или сообщник.
Может быть, поначалу они договорились действовать сообща. Выбить из Ильичева круглую сумму. Но Загорцев решил повести свою игру и потребовал только победы в конкурсе – для себя любимого. Сообщница узнала об этом и решила мстить. А Загорцев ни в чем не сознается, потому что шантаж – это тоже статья. Пусть и не такая серьезная, как убийство.
Хотя… убийство? Соразмерна ли месть? Разумеется, люди, участвующие в телешоу, по определению не могут быть психически нормальными, однако полнейшая психопатия – это все-таки нечто особенное. Можно было просто слить компромат, чтобы все остались ни с чем, но убивать… Нет, Ильичев и Загорцев сделали что-то куда более страшное. И точка их пересечения до сих пор в тумане.
– Мне не хватает данных, – пожаловался Тимофей боксерской груше.
Груша была хорошим собеседником, терпеливым. Никогда не перебивала.
За недостающими данными поехала Вероника. Хочется верить, что действительно привезет что-то стоящее. До тех пор, пока она не отзвонится, все предположения – разминка для ума, не более. Зато потом появится настоящая пища для размышлений.
Кто получил муку, в которой, предположительно, был яд? (Да, именно «предположительно», поскольку яд мог попасть в стряпню и другим путем, нельзя отметать такую возможность). Как этот человек связан с Загорцевым? С Ильичевым?
В истории не хватало какого-то важного звена, но вот какого?
Вдруг Тимофей насторожился. Что-то изменилось в окружающем пространстве. Картина мира, только что бывшая уютной и привычной, стала другой, и разумом завладело беспокойство.
Запах?.. Нет, не запах. Визуальные изменения?.. Нет, Тимофей так и стоял, глядя на грушу, которая выглядела точно так же, как вчера, неделю и год назад. Звук?.. Точно. Панорама звуков изменилась.
Тимофей резко развернулся и бросился к столу. Повернул боком системный блок, открутил два винта, снял крышку. Буркнул:
– Черт.
Мощный кулер, установленный на радиаторе процессора, остановился. Прибор, который ломается приблизительно раз в никогда – сломался.
Схватив мышку, Тимофей быстро выключил компьютер. Разумеется, в случае перегрева тот завершил бы работу аварийно, однако береженого бог бережет. Компьютер – полезный инструмент, к тому же привычный, и любые перемены в нем – только к худшему.
Тимофей достал походный ноутбук, установил его на охлаждающую подставку и включил. Первым делом зашел на сайт магазина и заказал сразу три вентилятора. Если обнаружилась течь, нужно не просто заткнуть ее, чем под руку попалось, но сделать все качественно и принять меры, чтобы впредь подобных проблем не возникало.
Покончив с этим, Тимофей принялся восстанавливать необходимые вкладки. Дольше всего пришлось ждать, пока подключится трансляция с камеры в номере Загорцева.
И когда вроде бы загрузка закончилась, окошко с видео осталось черным.
Тимофей нахмурился. И что это значит? Слетел драйвер? Устарел браузер? Пять минут – проверить всю техническую часть. Ноутбук должен был показывать видео, но – не показывал.
– Ничего не понимаю…
Тимофей развернул черноту на весь экран. Прищурился, приблизив к экрану лицо.
Чернота была не полной. Слева оставалась почти неразличимая светлая полоска, скорее даже черточка.
И что это значит? Камеру неряшливо заклеили?..
– Больше всего меня интересует, есть ли где-нибудь пределы человеческой глупости, – проговорил Тимофей. И набрал Загорцева.
Как и следует ожидать – бесконечные гудки.
Стоп!
Тимофей стукнул по столу рукой с телефоном, взгляд его погрузился в пустоту.
Загорцев обнаружил камеру и залепил ее. Значит, не хотел, чтобы Тимофей увидел кого-то. Или что-то. Что-то, чем можно заниматься с кем-то в гостиничном номере…
Схема проезда к гостинице восстановилась в голове моментально. Час. В лучшем случае он будет на месте через час.
Тимофей позвонил на ресепшен гостиницы. Ответил приятный женский голос, представился, спросил, чем может помочь.
– Я хочу, чтобы в номер сто одиннадцать никого не пускали, пока я не приеду, – сказал Тимофей.
Пауза.
– Простите, а вы кто?
