Тимофей тем не менее поднялся и пошел за Сашей. Тот пискнул брелоком сигнализации. Припаркованная у тротуара машина приветливо мигнула габаритами. Саша молча распахнул водительскую дверь и сел. Тимофею ничего не оставалось, кроме как усесться рядом, на пассажирское сиденье. Саша вытащил из кармана телефон, пристроил его в держатель на приборной панели. Повернул ключ в замке зажигания.
– Так на каком основании? – упрямо повторил вопрос Тимофей.
Саша, выруливая на дорогу, покосился с усмешкой.
– Ты же адвокат, типа? Если не только по корочкам, значит, должен знать, что на одни сутки я имею право задержать кого угодно без предъявления обвинений. Просто по подозрению.
– Хочешь сказать, что сутки спустя у тебя найдется что предъявить Измайловой?
– А ты думаешь, что я эту тварь за сутки не расколю?
«А ведь расколет», – подумал Тимофей. Видно, что человек он жесткий и решительный. И то, что произошло с Вероникой, его здорово задело за живое. Почему, интересно?.. Профессиональная гордость? Преступник якобы арестован, но преступления продолжают совершаться?.. Видимо, так.
– А с чего ты взял, что Измайлова дома?
– Я понятия не имею, где она, – буркнул Саша. – Но в Нальчик не возвращалась точно, я попросил наших пробить. – Он кивнул на телефон. – Только что ответили. А значит, рано или поздно на хате у этой своей родственницы нарисуется. Не на улице же ей ночевать.
Через полчаса Саша решительно надавил кнопку с надписью «консьерж» на металлической двери подъезда. На недовольное «да?» категорически объявил:
– Уголовный розыск. Открывайте.
– Вы к кому? – всполошилась женщина-консьерж, когда они вошли в подъезд. Даже привстала у себя в будочке.
Саша изобразил любезную улыбку:
– Много будете знать, уважаемая, скоро состаритесь. – И пошел к лифтам. Недовольно прокомментировал: – Эту публику хлебом не корми, дай сплетни пособирать.
Поднялись на тринадцатый этаж. Саша позвонил в дверь, отгораживающую коридор, куда выходили квартиры, от лифтовой площадки. Долгая тишина, потом в коридоре за дверью послышались шаркающие шаги.
– Кто?
Глазок в металлической двери открыли с той стороны.
– Уголовный розыск. – Саша немного выждал – дал женщине возможность рассмотреть его форму и убедиться, что перед ней действительно полицейский. Потом поднес к глазку раскрытое удостоверение. – Измайлова Сабина Сулеймановна здесь проживает?
– Здесь… Только ее дома нету!
– Ничего, мы подождем. Открывайте.
За дверью замялись.
– Уважаемая. – Саша прибавил голосу напора. – Открываем или вызываем участкового?
Еще минута мучительной работы мысли, и замок щелкнул. Дверь открылась.
Женщина, стоящая на пороге, годилась Измайловой если не в бабушки, то в матери – уж точно. Тимофей подумал, что в молодости она, вероятно, была такой же чернокудрой и фигуристой, как Сабина. Сейчас волосы у женщины поседели, фигура оплыла и сгорбилась.
– Сабиночки нету дома.
– Да, я с первого раза услышал, – кивнул Саша. – А где она?
Женщина отвела глаза.
– Этого я не могу сказать.
– А впустить нас в квартиру можете? – Саша решительно отстранил женщину и пошел по коридору к приоткрытой двери квартиры.
– Нет! – женщина бросилась вперед, пытаясь его обогнать. – Вам нельзя туда ходить!
– Почему? – удивился Саша. – Прекрасно иду. Не спотыкаюсь.
Он шагал напролом. Всякая ерунда вроде жилищной неприкосновенности его явно не беспокоила.
– Стойте!
Саша не слушал. Молча прошел в квартиру. Тимофей за ним.
– Это безобразие, – беспомощно объявила женщина. – Я буду жаловаться!
– Кому?
– Властям!
– Слушаю вас. – Саша повернулся к ней. – На что жалуетесь?
– Вы вломились в мою квартиру!
Саша широко улыбнулся. Предложил:
– Могу уйти. И вернуться с ордерами на обыск и на арест. Такой вариант вас больше устроит?
Женщина охнула.
– Что… Что за ерунда?! Какие еще ордера? Это возмутительно!
– Возмутительно – ваше нежелание оказывать помощь следствию, – отрезал Саша. – Повторяю вопрос: где гражданка Измайлова?
– В чем вы ее обвиняете?
– Пока еще ни в чем. Я пока, как видите, даже протокол не веду. Даю вам шанс честно рассказать все как есть. Объяснить, почему гражданка Измайлова, являясь свидетельницей двойного убийства и находясь под подпиской о невыезде, скрывается от полиции. В деле открылись новые обстоятельства, и такое поведение – крайне подозрительно.
На лице женщины отразилась сложная гамма эмоций, от растерянности до страха. Она явно не знала, что ей делать.
Тимофей наблюдал за женщиной, прислонившись спиной к двери. Они с Сашей остановились в прихожей. Дальше незваных гостей не приглашали, а Саша пока не настаивал. В человеческих эмоциях он явно разбирался получше Тимофея. Хорошо знал, что делает. Хозяйку квартиры удалось напугать. Давить дальше Саша, видимо, не считал нужным.
